Царский сплетник

— Вот оно что! Так ты, выходит, до сих пор Гордона лечишь?"

"— До сих пор. Вот только что от него. От этого заклятия человек начинает отказывать себе во всем, чтоб денег побольше накопить. Сначала по мелочам скупердяйничать начинает, в развлечениях себе отказывает, а потом и до пищи дело доходит. Есть-пить человек перестает. Если б не я с Василисой, он давно бы уже зачах и дуба дал.

— В таком случае ты с Василисой кому-то очень сильно мешаешь… Так вот почему на тебя наезд был! — осенило Виталия. — Толпа та, что на костер тебя отправить хотела. А подзуживали ее те молодчики, что на меня в темном переулке напали… — Юноша задумался.

 — Все равно не сходится. А как же тогда Абрам Соломонович? Если царь после заклятия стал такой скупердяй, то как допустил его до этой должности?

— А чего ж не допустить, если этот Абрам такие финансовые аферы проворачивает, что казна от этого только прибывает. Это во-первых, а во-вторых, царь-батюшка от этих афер с ним в доле.

— Обалдеть! Значит, до конца это заклятие вы снять не смогли?

— Нет. Чтоб до конца снять, надо точно знать: кто его наложил. Мы только ослабить сумели, ну и сам видишь, как это теперь на царе-батюшке сказывается.

Бояре уже от его поборов стонут. Василиса опасается: как бы бунт не начался. Дума боярская только в палатах царских покорная. А как выйдут эти бояре из Белокаменной, доберутся до своего подворья и начинают царя-батюшку поносить почем зря.

— Ну пока языками чешут, хрен с ними, но опасения Василисы я понимаю. Понять бы еще, кто меня сюда в этот мир выдернул. Там кроме Вани Лешего и старушки, подозрительно смахивающей на хрестоматийную Бабу-ягу, девушка была с обалденной фигуркой.

Есть тут у меня насчет нее подозрения.

— Какие? — напряглась Янка.

— Понимаешь, лица ее я рассмотреть не успел, но глаза у нее зеленые-зеленые! Совсем как у тебя.

— Хочешь сказать, что это была я?

— Не, — отмахнулся Виталий, — у той глаза гораздо ярче сверкали. И есть у меня подозрение, что я эти глаза сегодня видел.

— Где?

— Во дворце. И принадлежат они жене царя-батюшки Василисе Прекрасной. Так-то вот!

— А вот и не так-то вот! Василисе по твоим Рамодановскам шастать некогда. Она от Гордона ни на шаг не отстает.

Все время его в поле зрения держит. Даже когда ее вроде рядом нет, будь уверен — где-нибудь за стеночкой схоронилась. Она постоянно распространение этого заклятия сдерживает, чтоб государь наш хоть немножко себя в рамочках держал и странности его сильно в глаза не бросались.

— А давно у Гордона эти странности начались?

— Через год после того, как на престол сел.

— Угу… Так, может, меня из того мира затем и вытащили, чтоб помог с него заклятие снять? — начал рассуждать царский сплетник, — Бред. Я же не маг.