Царский сплетник

Под шнурком висела табличка, на которой была выгравирована надпись «Легкий бриз». Ему стало любопытно, и он дернул за шнурок.

— Братва, начинай! — донесся до Виталика голос боцмана откуда-то снизу, и кровать пошла ходуном, изображая качку.

— Ни хрена себе легкий бриз! — завопил сплетник, скатываясь с постели. — Да это целый ураган!

— Кэп! Только скажи! — донеслось до него дружное ржание братвы со стороны кают-компании. — Мы тебе любой шторм устроим, хоть шесть баллов, хоть двенадцать!

— Вот подлецы!

Юноша не поленился глянуть под кровать. Полюбовавшись на хитроумный механизм на ременной тяге, ведущий куда-то вниз, сплетник поднялся, дернул за шнурок вторично, и на море наступил штиль.

— Все, братва, заткнулись! — услышал он голос боцмана. — Кэпу надо отдохнуть, да и нам тоже.

— Ну, артисты, — хмыкнул Виталик, плюхаясь обратно на кровать, и закрыл глаза…

Проснулся юноша рывком, внезапно, с тревожным ощущением опасности, вошедшей в дом. Сначала он не понял, что его насторожило, вокруг царила тишина, а потом сообразил, что именно эта тишина его и насторожила. Даже ночные птицы за окном не пели. Виталик соскользнул с кровати, сдернул со стены абордажную саблю, на цыпочках подкрался к иллюминатору, открыл его. Свежий воздух бесшумно проник в каюту, но за окном царила все та же гробовая тишина.

«Черт! Неужели снова тролли шаманят? — испугался юноша. — Если они опять вышли из повиновения, значит, дело швах. Да и весточек из Заовражной низменности от наших ребят давно не было».

Виталик закрыл иллюминатор, и тут его уха достиг тихий, шипящий свист, идущий откуда-то снизу. В голове словно щелкнул переключатель, и он сообразил, что это пение, а не свист. Месяц назад с легкой лапы Жучка Виталик наелся мяса белой змеи, благодаря чему научился понимать язык птиц и зверей. Вечная перебранка воробьев, дерущихся за крошки хлеба, и воркование любвеобильных голубей ему так надоели, что мозг автоматически отключал эти способности, фильтруя информацию, но теперь, в зловещей тишине, они включились снова. Кто-то пел о степи, знойных песках, и этот голос усыплял…

Виталик тряхнул головой. Фигушки! Меня хрен усыпишь! Сплетник подкрался к двери, выскользнул в коридор и, затаив дыхание, начал спускаться по лестнице. Он осторожничал не зря. В центре гридницы, рядом со столом, за которым вповалку спали его друзья, извивался в лунном свете, падающем из окна, огромный Наг. Он чем-то смахивал на богиню Кали, вот только рук у него было не шесть, а всего две. Наг пел, прикрыв глаза, и делал пассы в сторону бывших пиратов, словно швырял в них что-то, словно хотел засыпать их песком.

«Твою мать!» — мысленно выругался юноша. Их действительно засыпало. Песок сочился из невидимых щелей в полу и медленно поднимался вверх.