Цена искупления

— Вадим Юрьевич, прокурор, — усмехнулся Вадим. В голосе у него скользнула усталость.

Он подошел к окну, достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Сквозь стекло увидел машину у ворот. Замер буквально на мгновение и сделал вдох. Долго смотрел, будто хотел заглянуть сквозь металл и стекло прямо в душу той, кто сидела внутри.

— Там? — коротко спросил, не отводя взгляда.

— Да, — кивнул Ян. Медленно. Почти с сочувствием."

"Вадим сделал затяжку, выдохнул и наконец повернулся. В его лице мелькнуло что-то человеческое. Боль? Сожаление? Бессилие? Но тут же исчезло за привычной маской власти.

— Итак, Степан. Майя просила, чтобы мы встретились. У вас какое-то дело?

Степа выпрямился, расправил плечи, но внутренне напрягся. Он знал, что от этого разговора зависело многое.

— Не совсем дело.... Мне нужна помощь.

— Слушаю вас внимательно.

Степан не стал юлить. Не привык. В его жизни слишком часто от промедления зависело слишком много

— Ее зовут Рената. Она сбежала от мужа абьюзера. Он избивал ее, унижал, запугивал. Сейчас она у меня. Беременна. Боится. Ни документов, ни поддержки. И я не могу просто стоять в стороне.

Голос срывался на вдохах, но Степан держался. Он спасал десятки чужих жизней. Но сейчас на кону стояла одна, и она была дороже всех.

Вадим Юрьевич не перебивал. Молча курил, прислушиваясь. Его лицо казалось каменным, но глаза выдали напряжение.

— И? Что вы хотите от меня? — наконец спросил он.

— Как мне защитить Ренату? Её и ребёнка. Чтобы этот урод оставил их в покое. Чтобы она могла спокойно жить и не оглядываться.

— Никак, — прокурор пожал плечами, будто речь шла о чём-то незначительном. — Это семейное дело. Если вмешаетесь, сделаете только хуже. Оставьте девушку в покое.

Внутри у Степана все взорвалось. Он шагнул ближе, голос сорвался:

— Вы в своём уме? Он может ее покалечить. Она боится его, боится за ребёнка. А вы мне предлагаете отступиться?

Вадим поднял на него внимательный взгляд.

— Вполне. Разница менталитетов сделает свое дело. Как бы вы ни боролись, она все равно вернется к мужу. Рано или поздно. Ничто ее не остановит.

— Он её ломал. Бил. Подавлял, — прорычал Степа. — Я не позволю ей вернуться в этот ад.

— Доказательства? — приподнял бровь Вадим. — Заявления в полицию? Справки из травмпункта?

Степан сжал кулаки.

— Ничего нет.... Она просто сбежала от него.

— Тогда вы ничего не докажете, — прокурор крепко затянулся. — Мы живем в правовом государстве. Эмоции — не статья УК. Их к делу не пришьешь.

— А если она решится? Напишет заявление? Пройдет освидетельствование?

Вадим затушил сигарету и поднял на Степу усталый взгляд.

— Вы уверены, что она пойдет до конца? Что не дрогнет? Не испугается, как тысячи других?

Степан посмотрел ему прямо в глаза. Сурово. Без страха.

— Я ручаюсь за неё.

Наступила тишина.