Цена мира. Родить от врага

Голубые глаза, которые я очень четко видела, властно сверкнули, и тяжелая мужская рука сдавила мою шею сзади, принуждая опуститься на колени.

Мое лицо оказалось на уровне ширинки мужских брюк. Я чувствовала, как Вадим крепко держит мою голову за волосы, ловко расправляясь с ремнем и молнией. Он не медлил, но и не спешил, вытаскивая наружу крупный жилистый член.

Нет. Я же никогда этого не делала!.. И вообще считала жутко интимным и даже унизительным… Но от вида возбужденной плоти между ног внезапно прошла горячая пульсация.

– Открой рот, – хрипло велел Вадим, слегка сжав мои волосы у корней, когда я попыталась отстраниться.

 – Я хочу, чтобы ты попробовала мой член.

Жар возбуждения начал захлестывать сильнее. Я уставилась на красную налитую головку, но прежде чем успела что-то решить, Астахов надавил мне на затылок. Рот послушно открылся, принимая крупную плоть, и я ощутила резкую вспышку внизу живота…

…

– Эй?

Неприятная тряска повторилась, беспощадно вырывая меня из сна.

– Ты что, глухая?!

Открыв глаза, я растерянно заморгала, увидев над собой недовольное лицо Шуры, и сонно выдала:

– Что?.

.

– Вставай, говорю! Ты в кому впала, что ли! – раздраженно поинтересовалась она. – Я тебе не нянька – ходить стучать по десять раз! Живо одевайся!

Домоправительница прошла к шкафу, остервенело открыла его и вытащила первое попавшееся черное платье с белыми манжетами на рукавах, которое швырнула мне на постель. Затем она гневно зыркнула и, вздернув подбородок, почесала вон из моей комнаты.

Психопатка старая…

Она громко хлопнула дверью, но я даже не обиделась. Вернув голову на подушку, сжала бедра и просунула между них руку, остро ощущая, как пульсирует клитор.

Глаза ошарашенно уставились в потолок, потому что я во всех деталях вспомнила сон. И чем он закончился.

Ну нет, это уже ни в какие ворота!

Вскочив с кровати, я поспешила в ванную, страстно желая умыться ледяной водой. Все что угодно, лишь бы прогнать из головы навязчивые образы и унять возбуждение, которое все еще томилось в животе. И ведь мне часто снился тот день… Моя комната и тот момент, когда Астахов чуть не пристрелил меня. Но впервые главный страх сна перевоплотился в… сексуальное влечение.

– Черт, – обалдело выдохнула я, застыв напротив зеркала.

Щеки румяные, глаза блестят, твердые соски выделяются под белой сорочкой. Продолжительное нахождение в этом доме, где я без воли акцентировала внимание на конкретном мужчине, приобретало нездоровое направление. Совсем нездоровое, если подсознание выдавало такое!

Хмуро начищая зубы, расчесываясь, неуклюже надевая платье – я не переставала сражаться с неприятным смятением внутри. Потому что Астахов вообще не акцентировал на мне никакого внимания.