Цена вопроса. Том 1

Каждый день пишу в блоге про это ток-шоу, а между делом вставляю информацию о том, что нужно для программы. Ну вот например: на героине платье, на платье пятно, явно она поленилась воспользоваться услугами химчистки, а кстати, милые дамы, в нашем городе один человек сдал вещи в чистку, получил испорченными, обращался во все инстанции вплоть до суда, а результата никакого – и далее везде. Два абзаца про шоу – пять про «а кстати».

Значит, вот что она смотрела в компьютере, когда надевала наушники! Занятно. Но оригинально.

– А для Аркадия о чем пишешь сейчас?

– О том же, о чем обычно: о том, что человеку, ставшему жертвой преступления, очень трудно добиться возбуждения уголовного дела.

Как правило, Аркадий Михайлович дает мне конкретные факты с именами и датами, а я делаю из этого статью. А сегодня он дал мне официальную статистику из Генпрокуратуры, вот я с ней и ковыряюсь. Но она тоже корявая, на нее опираться нельзя. Вот скажи мне как полицейский: в полиции часто отказывают в возбуждении уголовного дела?

– Сплошь и рядом, – кивнул Дзюба. – А какие там цифры у Генпрокуратуры?

– Цифры странные, я поэтому и спрашиваю.

Смотри: в четырнадцатом году выявлено больше тысячи случаев неправомерных отказов, в пятнадцатом – больше двух тысяч, а в шестнадцатом – всего пятьсот с хвостиком. Получается, что полиция наглела-наглела прямо на глазах, а потом взяла и в один момент перевоспиталась. Разве так бывает?

– Сколько-сколько? – расхохотался он. – Ну, мастера! Ну, жулье! Пятьсот с хвостиком – это на один административный округ в Москве и то мало будет. А уж на всю страну… Да у моих коллег целая система уловок и приемов разработана, лишь бы не допустить возбуждения дела.

Они отказывать научились намного лучше, чем раскрывать преступления.

– Я филолог, а не юрист, поэтому, наверное, плохо понимаю механизм, – задумчиво проговорила Анна. – Описать историю, основанную на фактах, я еще могу, а вот сделать обобщение на основе статистики – это вряд ли потяну. Поможешь?

– Мышонок, помогу, конечно, но…

– Понимаю, – поспешно перебила она, – тебе Аркадий Михайлович дал задание и срок до утра, тебе нужно работать. Ну не сейчас, а потом когда-нибудь, может, завтра или послезавтра… У меня с этим материалом сроки не горят, просто я им сейчас занялась, потому что ты не спишь, работаешь, и мне вроде как неловко бросить тебя и завалиться в постель.

А хочешь, я тебе помогу?

– Каким образом?

– Да любым, каким скажешь. Могу что-нибудь поискать в Интернете, например, если надо. Или прочитать что-нибудь и сделать выписки.

Дзюба встал, потянулся до хруста в костях. Одурь постепенно спадала. Правильно говорят, что при бессонной ночи самое тяжелое время – с трех до четырех часов. Если их перетерпеть, то потом становится легче.