Цена вопроса. Том 1

Мне стало неловко, и я дал себе слово в следующий раз ни в коем случае не приходить с пустыми руками.

Так прошло около месяца. И я решился показать ему свою музыку. Принес нотную тетрадь с записанной мелодией, которую я считал на тот момент самой своей удачной. У дедка был рояль, небольшой, кабинетный, и я представлял себе, как он поднимет крышку, поставит на пюпитр ноты и начнет играть. Играть МОЮ МУЗЫКУ. Потом, когда закончит, медленно снимет руки с клавиатуры и восхищенно выдохнет: «Удивительно!» Или: «Потрясающе!»"

"Но вышло совсем не так. Дедок к роялю не пошел, просто открыл тетрадь и пробежал глазами две страницы.

Потом поднял на меня спокойный и даже отрешенный взгляд.

– И что это такое?

– Это… – я растерялся. – Я думал, вы сыграете и сами услышите…

– Я и так слышу, мне рояль для этого не нужен, – усмехнулся дедок.

Я еще больше растерялся.

– Как это?

– Любой человек, который занимается музыкой, умеет читать с листа и в уме. Так что это такое?

Он кивнул на тетрадь, которую все еще держал в руках.

– Это я сочинил. Хотел узнать ваше мнение.

– Я понимаю, что это ты сочинил. Но что это? Песня? Романс? Свадебный марш? Или, может, похоронный? Каково предназначение этой мелодии?

– Вы просто скажите мне, это хорошая музыка или плохая.

– Друг мой, я не оцениваю музыку в категориях «хорошо» или «плохо», я оцениваю в категориях «годится» или «не годится». Как мелодия для примитивной песенки в жанре дешевого шансона – вполне пойдет. Включи телевизор, там такое на каждом канале. Как ария из оперы – не пойдет, не годится. Как главная тема для сонаты – не годится тем более. Эта музыка – уровень детского сада. Поэтому я повторю свой вопрос: что это?

Я молча забрал тетрадь и ушел.

Больше я к дедку не приходил, хотя мне еще было много чему у него поучиться. Но он не понял ни меня, ни мою музыку. Он назвал результат моего творчества примитивной песенкой для дешевого шансона.

Старый дурак, свихнувшийся от одиночества.

Да, моя музыка пока еще не совершенна, в ней нет той великой гармонии, которую я сам почувствовал бы. Но она УЖЕ прекрасна, в этом я не сомневался. И ждал, что дедок, сыграв мою музыку, восхитится и подскажет, где и что нужно чуть-чуть доделать, чтобы прекрасное стало совершенным. А он… Даже играть не стал.

И никакого восхищения. И никаких дельных советов.

Дзюба

Роману было неловко: Анне из-за него так и не удалось поспать сегодня. Сначала она работала, потом вроде бы легла, но, судя по тому, что разбила лампу, так и не заснула, а когда заклеила ногу – встала и пошла готовить завтрак.

– Бессмысленно затеваться со сном, – сказала она. – Шесть утра уже. Я, конечно, засну, но потом буду разбитая и никуда не годная. Лучше уж перетерпеть до вечера и лечь пораньше.

– Ну, если удастся, – усмехнулся Дзюба.