Цена вопроса. Том 1

Разобравшись, в каком месте гитарного грифа и какую струну нужно зажимать, чтобы получились, например, соль-диез малой октавы или си-бемоль второй октавы, я почувствовал себя свободнее и увереннее. Когда отца не было дома, упорно играл гаммы и арпеджио, до мозолей на подушечках пальцев. Я постигал мир звуков, потом понемногу перешел к аккордам. И все больше убеждался в том, что гитара – не тот инструмент, который мне нужен. Ее звучание вызывало у меня тревогу и беспокойство.

Я никогда не забывал после занятий засунуть гитару на место, будто и не брал ее вовсе. Но отец заметил мои мозоли. Впрочем, случилось это весьма не скоро. В последнее время он стал часто задерживаться, приходил поздно, иногда не ночевал дома, и я подозревал, что у него появилась женщина. Так и оказалось. И я был этому искренне рад: пусть папа занимается собой, своей женщиной и своей жизнью, пусть как можно меньше внимания обращает на меня и на мои занятия, тогда мне не придется врать и скрывать.

Мне было девятнадцать. Наверное, я был еще глуп и неопытен, но Прекрасное Око внимательно следило за мной и в любой момент готово было прийти на помощь. Ничем иным, кроме этого, я не могу объяснить, как мне, сопливому юнцу, пришли в голову тогда именно те слова, которые позволили легко и красиво разрулить ситуацию.

– Что за мозоли? – спросил обеспокоенно отец, рассматривая мою руку. – Откуда?

– Пап, не хотел говорить тебе раньше времени… – я изобразил смущение. – Я учусь играть на гитаре. И вообще, хочу поглубже заняться музыкой. Мне, конечно, нравится фортепиано, но у нас же нет… Вот я на гитаре…

Отец был потрясен.

– Но ты же никогда не занимался музыкой… Ты где-то берешь уроки? Ходишь к преподавателю? Откуда у тебя деньги на это? И почему ты скрывал от меня?

– Я стеснялся. Никаких преподавателей, я сам, нашел в Интернете самоучители, освоил.

– А как же твой институт? – разволновался отец. – Ты собираешься его бросить и поменять специальность?

– Ну что ты! – рассмеялся я. – Мой пединститут никуда не денется, получу диплом и стану учителем математики. Музыка – это так, для души. И я ничего от тебя специально не скрывал. Просто стеснялся, мне казалось, что это как-то глупо… Музыкой же с раннего детства начинают заниматься, а я уже великовозрастный балбес.

И я обезоруживающе улыбнулся.

– И я тоже хорош, – отец обескураженно покачал головой. – Мой сын нашел новое увлечение, а я даже не заметил.

– Наверное, тебе и без моих увлечений было чем заняться, ведь правда? – лукаво заметил я. – Почему ты нас не познакомишь?

И отец смутился.

Мы долго проговорили с ним в тот вечер. И перед тем как лечь спать, я предложил:

– Если у вас все так серьезно, то, может, пусть она переезжает сюда, чтобы тебе не разрываться. Живите вместе.