Цирк проклятых

– Анита, Анита!

– Я просто не привыкла помогать людям, которые собираются меня пытать. Хотя я не вижу бамбуковых щепок. А как можно кого-то пытать без бамбуковых щепок?

– Перестань!

Он начинал злиться.

– Что перестать?

Я выкатила глаза и постаралась придать себе вид невинный и безобидный – просто не я, а лягушка Кермит.

Эдуард рассмеялся – легким смешком, который все рос и рос, пока Эдуард не присел на пол, свободно держа пистолет и глядя на меня сияющими глазами.

– Ну как я могу тебя пытать, когда ты меня смешишь?

– Не можешь, так и было задумано.

Он покачал головой:

– Нет, не было. Ты просто острила. Ты всегда остришь, Анита.

– Приятно, что ты это заметил.

Он поднял руку:

– Анита, хватит.

– Я буду тебя смешить, пока ты пощады не запросишь.

– Просто скажи мне это дурацкое имя, Анита. Прошу тебя, помоги мне. – Смех исчез из его глаз, как уходит с неба солнце. Ушли доброжелательность и человечность, и глаза его стали холодны и пусты, как у куклы – Не заставляй меня делать тебе больно.

Я была единственным другом Эдуарда, но это не помешает ему меня пытать. Было у Эдуарда одно правило: сделай все, что нужно, чтобы закончить работу. Если он будет вынужден меня пытать, он это сделает, но ему этого не хотелось.

– Теперь, когда ты заговорил вежливо, попробуй снова задать первый вопрос, – сказала я.

Его глаза прищурились, потом он спросил:

– Кто ударил тебя в рот?

– Один Мастер вампиров, – сказала я спокойно.

– Расскажи мне, что произошло.

Эта просьба слишком на мой вкус отдавала приказом, но оба пистолета были у него в руках.

Я рассказала ему обо всем. Все о вампире Алехандро. О том, которого я ощущала у себя в голове таким старым, что у меня кости заныли. И я добавила только одну крохотную ложь, которая утонула в потоке правды. Я ему сказала, что Алехандро – Мастер города. Правда, одна из лучших моих находок?

– Ты и в самом деле не знаешь места его дневного отдыха?

Я покачала головой:

– Если бы знала, я бы тебе его выдала.

– Почему такая перемена настроения?

– Он сегодня пытался меня убить. Все обязательства отменяются.

– Не верю.

Это была слишком хорошая ложь, чтобы ей зря пропадать, и потому я попыталась ее спасти.

– Он тоже одичал. Это он и его прихвостни убивают невинных граждан.

При слове “невинные” Эдуард скривился, но придираться не стал.

– Альтруистический мотив – в это я верю. Не будь ты так чертовски мягкосердечна, ты была бы опасна.

– Я свою долю гадов истребляю, Эдуард.

Он смотрел на меня пустыми синими глазами, потом кивнул:

– Правда.

И отдал мне мой пистолет рукояткой вперед. Судорога в животе отпустила меня. Я смогла испустить глубокий, долгий вздох облегчения.

– Если я найду, где этот Алехандро, ты хочешь принять участие?

Я на минуту задумалась.