Цирк проклятых

Сколько же силы набирает за это время вампир?

По коридору из глубины дома к нам шла женщина. Она покачивалась на босых ногах, и ногти на них были покрашены в тот же ярко-алый цвет, что и на руках. Подпоясанное платье было под цвет этого лака. Ноги у нее были длинные и бледные, но такой бледностью, которая может смениться загаром под хорошим солнышком. Волосы спускались ниже талии – густые и абсолютно черные. Прекрасная косметика и алые губы. Когда она мне улыбнулась, из-под губ показались клыки.

Но она не была вампиршей. Хрен его знает, кем она была, но я точно знаю, кем она не была.

Я посмотрела на Ингера. Нельзя сказать, чтобы ее появление его обрадовало.

– Разве нам не пора идти? – спросила я.

– Да, – ответил он. И попятился к входной двери, а я вслед за ним. И мы оба не отрывали глаз от клыкастой красавицы, скользившей к нам по коридору.

Она двигалась с текучей грацией, за которой почти невозможно было уследить. Так умеют двигаться оборотни, но и ликантропом она тоже не была.

Она обогнула Ингера и устремилась ко мне. Я бросила попытки казаться хладнокровной и побежала к двери, но она была слишком для меня быстра. Слишком быстра для любого человека.

Она схватила меня за правое предплечье. И вид у нее стал недоуменный. Она ощутила ножны у меня на руке, но явно не знала, что это. Очко в мою пользу.

– Кто ты такая?

Мой голос был ровным. Не испуганным. Крутой большой вампироборец. А то!

Она шире раскрыла рот, касаясь языком клыков. Они были длиннее, чем у вампира. В закрытый рот они явно не поместились бы.

– А куда они деваются, когда ты закрываешь рот? – спросила я.

Она мигнула, улыбка с ее лица сползла. Она коснулась клыков языком, и они сложились назад, к небу.

– Складные клыки, – сказала я. – Классно придумано.

Ее лицо было очень серьезно.

– Рада, что тебе понравилось представление, но ты еще далеко не все видела.

Клыки снова развернулись. Она раскрыла рот почти в зевке, и клыки блеснули в пробивающемся сквозь шторы солнечном свете.

– Мистер Оливер будет недоволен, что ты ей угрожала, – сказал он.

– Он сентиментальным становится от старости.

Ее пальцы впились в мою руку куда сильнее, чем позволяла предположить ее внешность.

Правая рука у меня была поймана, так что я не могла вытащить пистолет. То же самое относилось и к ножам. Наверное, надо прихватывать больше пистолетов.

– Да кто же ты, черт тебя побери?

Женщина зашипела на меня – резкий выдох, слишком сильный для человеческой глотки. Высунутый язык оказался раздвоен.

– Да кто же ты, черт тебя побери?

Она засмеялась, но как-то неправильно – наверное, из-за раздвоенного языка. Зрачки ее сузились в щелки, и радужки прямо у меня на глазах стали золотистыми.

Я дернула руку, но ее пальцы держали, как сталь. Тогда я бросилась на пол.