Цирк проклятых

– И что дальше? – спросила Ясмин. Улыбка все еще кривила ее губы. В темных глазах читался интерес – ситуация ее забавляла. Я не люблю, когда надо мной смеются, но когда свяжешься с Мастером вампиров, приходится кое-что спускать.

– Можешь опустить руки, – сказала я.

Ясмин так и сделала, но смотрела на меня по-прежнему так, будто у меня вторая голова выросла.

– Где ты ее взял, Жан-Клод? У этой киски есть зубки.

– Скажите Ясмин, как называют вас вампиры, Анита.

Это подозрительно походило на приказ, но неподходящий был момент, чтобы ставить его на место.

– Истребительница.

Глаза Ясмин расширились, потом она улыбнулась, блеснув клыками как следует.

– Я думала, ты повыше.

– Меня это тоже иногда огорчает, – сказала я.

Ясмин закинула голову назад и расхохоталась дико и резко, с истерическим оттенком.

– А мне она нравится, Жан-Клод. Она опасна. Это как спать со львом.

Она скользнула ко мне. Я подняла пистолет и направила на нее. Это не замедлило ее движений.

– Жан-Клод, скажите ей, что я ее застрелю, если она не отстанет.

– Я обещаю не причинять тебе вреда, Анита, Я буду очень ласковой.

Она наклонилась ко мне, и я не знала, что делать. Она вела со мной игру, садистскую, но вряд ли смертельную. Можно ли ее застрелить только за то, что она мне докучает? Вряд ли.

– Я слышу в воздухе жар твоей крови, тепло твоей кожи, как духи.

Скользящей, раскачивающей бедра походкой она уже приблизилась ко мне вплотную. Я наставила на нее пистолет, и она рассмеялась. Потом прижалась грудью к дулу.

– Такая мягкая, влажная, но сильная. – Я не знала, о ком она говорит – о себе или обо мне. Ни то, ни другое не было мне приятно. Она терлась маленькими грудями о пистолет, проводя сосками по дулу. – Лакомая и опасная.

Последнее слово свистящим шепотом обдало мою кожу, как ледяной водой. Впервые я видела Мастера, который владел голосовыми фокусами Жан-Клода.

Ее соски под тонкой тканью рубашки набухли и затвердели. Фу! Я отвела дуло вниз и отступила назад.

– О Господи! Это все вампиры старше двухсот лет такие извращенцы?

– Мне больше двухсот, – сказал Жан-Клод.

– Аргумент в мою пользу, – сказала я.

Из уст Ясмин пролилась тоненькая струйка смеха. Она прошла у меня по коже, как теплый ветер. И женщина стала красться ко мне. Я отступала, пока не уперлась спиной в стену. Она положила руки на стену по обе стороны от моих плеч и наклонилась, будто выполняла отжимания.

– Хотелось бы мне самой ее попробовать.

Я ткнула пистолет ей в ребра – ниже, чем ей было бы приятно тереться.

– Ничей клык меня не тронет, – сказала я.

– Крутая девушка. – Ее лицо наклонилось ко мне, губы коснулись моего лба. – Мне такие нравятся.

– Жан-Клод, сделайте что-нибудь, или одна из нас будет убита.