Твоя на 7 ночей

Если я сыта по горло, то он голоден. Изнывающий. И хочет он отнюдь не пасту с морепродуктами.

Меня.

К щекам приливает жар. Стараюсь не поднимать взгляда, не смотреть на него. Не обращать внимание на это желание, залёгшее на дне зрачков. Его черти беснуются, горят. Издали сжигают меня.

– Тебе не уютно? – изучает меня, ни на секунду не отводит глаз, пока я сжимаюсь и стараюсь скрыться за тарелкой и краем стола.

– Как ты догадался?

– Почему?

– Я в одном белье перед тобой. Мне неудобно, хочется прикрыться. И ты смотришь. Пронзительно и изучающе, как хищник перед броском. Я не знаю, чего от тебя ожидать.

– Разве? – он чуть улыбается и наклоняется ко мне. Заправляет выбившиеся волоски за ухо и не отнимает руки. Если его взгляд прожигал, то касания словно вытравливают все вокруг. Словно только они имеют значение. Всё остальное пропадает. – Ты же умная девочка, Мио. И должна понимать, чего стоит ожидать от мужчины, который хочет тебя.

Его откровенность словно хлёсткая пощечина. Удар под дых. Неожиданный и резкий. Так легко говорит о своем желании. Ни капли не скрывает, что хочет меня трахнуть. Да, это было понятно ещё в момент, когда он предложил тридцать штук за то, что я пересплю с ним пару раз. Но всё равно выбивает из колеи.

Давлюсь воздухом и отшатываюсь. Убегаю от обжигающих прикосновений. Упираюсь в спинку стула, обнимая себя руками. Его правда, жгучая, как он сам, действует сильнее, чем его касания или взгляды. Я чувствую себя на ладони перед ним, раскрытой и опустошенной.

– Тебя смущают мои взгляды или вообще всех? Тяжело, наверное, - он откровенно смеётся. Потешается. Я вскидываюсь, чувствуя, как непокорность бурлит внутри, и щёлкаю резинкой. Боль помогает.

– При чём тут остальные? Никто не смотрит на меня так, как ты.

– Ты не только невинная, но и слепая. Да каждый работник в твоём салоне мечтает нагнуть тебя и хорошенько выебать.

От его грубости мне хочется кричать. Он опошляет всю мою работу, моих работников. Все те отношения, которые мы выстраивали два года – открытые и доверительные – он выворачивает. Перечёркивает размашисто, будто он имеет на это право.

Пускай.

Пускай говорит, смотрит, лапает. Трахает, пускай. Но в душу лезть я не могу позволить. В жизнь мою. Он всего лишь на время купил моё тело, по цене достойной лучших шлюх. Но временно, и нечего ломать меня.

– Это не так. Не все думают членом.

– Поверь, если б я работал на тебя, только бы и думал, как зажать тебя и хорошенько засадить. Так, чтобы сбить весь твой гонор.

– Поэтому ты и не работаешь на меня.

Эрик хохочет. Громко, открыто. Наконец отступает от меня, возвращаясь на своё место и продолжает смеяться. Я сама начинаю глупо хихикать над своими словами. Да, Мина, это именно та причина, почему Эрик не работает на тебя. Других нет.