Ты будешь моей

Я слышала, что она работает в ночном баре официанткой, но это не основная ее деятельность. Бар имеет дурную славу, официантки там спят за дополнительную плату с клиентами. Жалости к бывшей домработнице не испытывала. Продажная у нее душонка. Дешевая. Степа такой жмот, что он ей не мог предложить много денег за то, что она изменит показания. Не захотела Алена переходить на светлую сторону…

Степан стоял у здания суда, когда мы подъехали. Весь такой холеный, будто сниматься для рекламы собрался. Он заметно нервничал. Я знала Левина достаточно хорошо, чтобы уверенно это заявить.

— Не нервничай или мы сейчас же развернемся и поедем обратно. Не смотри на него, — твердо произнес Макс. Я знала, что Емельянов терпеть не может Степана, но последнее время в его голосе чувствовался такой холод, когда он о нем говорил, что градус температуры резко понижался вокруг нас.

Мои родители тоже подъехали и встали среди группы поддержки Степы, мама хотела подойти поздороваться, но отец не позволил. Нужно демонстрировать преданность зятю. Противно от них.

Я чувствовала на себе взгляд мужа все заседание. Он прожигал меня ненавистью. Оставили бы нас наедине, неизвестно что бы он со мной сделал. Как хорошо, что рядом был Макс. Он своей широкой спиной загораживал меня от этого психа. Конечно, волновалась. Боялась, что ему разрешат видеться с Марком. Старалась не показывать, а у самой сердце сжималось от страха. Только бы суд встал на нашу сторону.

— Встать, суд идет… — огласила секретарь. По телу пробежал озноб. Макс взял меня за руку и несильно сжал пальцы.

Строгая женщина судья начала зачитывать решение…

Половину из того, что говорила женщина, я не понимала, смотрела на Рому, на Макса, Рената, они выглядели довольными. Значит, Степа сейчас лопнет от злости. Злорадно думала я, продолжая слушать судью.

***Какая хорошая сегодня погода. Я это заметила только после того, как вышла из здания суда. Оказывается, я все время находилась в таком напряжении, что не замечала ничего вокруг.

Отпустило.

Все хорошо…

***Все теперь будет хорошо. Меня даже не расстроило, что Степан мне угрожал в коридоре.

«Ты об этом еще пожалеешь. Очень пожалеешь!» — раньше я бы заледенела от страха, а сейчас рядом был Макс. Он ничего не ответил моему уже бывшему мужу, но так взглянул и усмехнулся, что Левин тут же ретировался.

Теперь я свободна…

Он не имеет права приближаться к нашему сыну.

Ура!

Судья сказала, что отправит дело обратно к следователю на дорасследование. Рома не уверен, что удастся завести на Степана уголовное дело, но нервы обещал ему попортить, чтобы сидел он в своей норе и не высовывался.

Родители хотели подойти, но взгляд Емельянов их остановил.