Ты боишься темноты?

Мы все читали в романах, как люди влюбляются друг в друга и мир неожиданно расцветает новыми красками. Превращается в волшебное королевство. Вот такой брак был у нас с Марком. Ты, должно быть, испытывала к Ричарду то же самое.

– Да, – тихо ответила Дайана. – А какой он был, Марк?

– В нем было нечто восхитительно-ребячливое. Я всегда считала, что он обладал характером ребенка и талантом гения.

Она вдруг засмеялась.

– Что с тобой?"

"– Вспомнила его манеру одеваться. На наше первое свидание он надел отвратительно сшитый серый костюм с коричневыми туфлями, зеленой рубашкой и ярко-красным галстуком.

Когда мы поженились, я следила за его гардеробом. – После долгой паузы Келли сдавленно добавила, вытирая повлажневшие глаза: – Поверь, я отдала бы все на свете, лишь бы увидеть Марка в этом нелепом наряде. А он так старался удивлять меня подарками! Но я всегда считала, что он сделал мне величайший подарок, научив любить. Никогда больше… Ах, да что говорить. Расскажи мне лучше о Ричарде.

Дайана мечтательно улыбнулась:

– Ричард был романтиком. Когда мы ложились в постель, он неизменно говорил: «Нажми мою секретную кнопку».

Я смеялась и отвечала: «Хорошо, что наши разговоры никто не подслушивает».

Келли с недоумением приподняла брови.

– Его секретной кнопкой была та, которая отключала телефон, – пояснила Дайана. – Ричард любил повторять, что мы одни, в волшебном замке, а кнопка – это ров, который держит мир на расстоянии. Он был блестящим ученым и любил все чинить в доме: текущие краны, электроприборы, мебель. А потом приходилось тайком вызывать мастеров, чтобы исправить все починенное Ричардом.

Но я никогда ничего ему не говорила.

Они проболтали почти до полуночи. Дайана неожиданно сообразила, что они впервые беседуют о своих мужьях, словно последний невидимый барьер между ними наконец-то растаял.

Келли сонно зевнула.

– Неплохо бы поспать. Чувствую, завтра нас ждет немало волнений.

Она и представить не могла, что окажется более чем права.

Гарри Флинт протолкался сквозь разноязыкую толпу, гомонившую в барселонском аэропорту Эль-Прат, и приблизился к большому окну, выходившему на летное поле. Потом посмотрел на монитор, где отмечались прибытия и вылеты.

Самолет из Нью-Йорка должен был прилететь по расписанию через полчаса. Все шло по плану. Флинт спокойно сел и стал ждать.

Через тридцать минут появились первые пассажиры нью-йоркского рейса: взволнованные, улыбающиеся – пестрая компания беззаботных туристов, коммивояжеров, детей и новобрачных, решивших провести медовый месяц в Испании. Флинт, стараясь держаться в стороне, не сводил глаз с людского ручейка. Наконец ручеек иссяк. Флинт нахмурился.