Клин клином

Где-то недалеко слышится птичье чириканье, точно сейчас рассвет, а не половина одиннадцатого ночи. Спокойно. И так хорошо.

Да, так все и должно быть, подумал Денис. Стоять рядом друг с другом на расстоянии выдоха, держаться за руки отчаянно крепко, искриться не от злости и обиды, а от робкого волнения, неверия вперемешку с облегчением и счастьем. От любви.

Любви. Любви. Любви.

Что бы это слово ни значило, пусть это мгновение продлится еще немного, а лучше пусть никогда

никогда

не кончается.

Что бы оно ни значило… да.

Пусть даже это не взаимно и Мурат никогда не посмотрит так, как Денис смотрит на него, никогда не подумает о чем-то вне рамок дружбы.

Пусть. Пусть! Сейчас у них одни мысли на двоих, сейчас их руки – прочная цепь, значит, плевать на остальное.

Денису кажется, что его вот-вот порвет на части. Мурат продолжает гладить его пальцы мягко и возмутительно неравнодушно. Ужасно.

– Это, – Денис беззлобно хмыкает, – ты меня так отговариваешь?

– Если хочешь, – Мурат дергает плечом.

В голове бьется, как птица в клетке, громкое и беспомощное «Да, хочу! Скажи мне остаться! Скажи!».

Затем Мурат добавляет в свою неоконченную мысль капельку отрезвляющей горечи:

– Проваливай на все четыре стороны.

Смешок вырывается против воли Дениса. Он улыбается ему в лицо и предлагает то, за что несколько дней назад точно бы получил в нос:

– Тогда, может, поцелуемся на прощание?

Мурат громко втягивает воздух и улыбается тоже.

– Ты в курсе, что здесь камеры? – спрашивает он заговорщическим шепотом, затем кивает головой, мол, глянь за спину, видишь?

Денис подскакивает на месте, будто ему за шиворот насыпали дробленого льда. Он наклоняется к упавшему велосипеду, но Мурат не хочет отпускать его дальше длины собственных рук.

– Забей. – Он все еще улыбается, и эта веселость совершенно не вписывается в происходящее: она нервирует, ее сложно объяснить.

– В смысле «забей»? – Денис переходит на шепот, громкий и возмущенный. – Нас видно, отпусти!

Он чувствует себя выброшенной на берег рыбой. Мурат пугает железной решимостью в глазах, еще секунда-две – распотрошит и съест. Где тот прежний Котов, что остерегался подсвеченных улиц, когда они впервые гуляли? Денис смотрит себе за спину в поисках гребаной камеры.

– Тише. – Мурат отвлекает его внимание примирительным тоном. – Прекрати туда смотреть. Какая теперь разница?

После этих слов по-честному хочется сорваться на матерщину. А какая разница? Подумаешь, весь этот импульсивный план укатить отсюда держался буквально на этой разнице, на наивной попытке больше не доставлять Котову неприятностей. А теперь оказывается, что разницы никакой. Тушите свет.

Денис издает тонкий звук разочарования, не то смех, не то хныканье.