Клин клином

Может, ей действительно так лучше будет, здесь ведь пыль кругом, а в санатории воздух наверняка хороший и врачей полно. Может, зря ты так на отца бычишься?"

"У Мурата от злости все перед глазами багровеет. Толик, почувствовав, что дело уже пахнет жареным, спешит сгладить ситуацию.

– Замнем, окей? – Он в предостерегающем жесте касается плеча Славы.

Тот мгновенно вспыхивает и оскорбленно стряхивает его руку.

– Да что ты со мной как с дурачком каким-то! Что я, не понимаю, что ли, о чем речь?

Границы, которые так долго и с вниманием друг к другу выстраивались, обваливаются, потому что Слава впервые так открыто пренебрегает Муратом, впервые позволяет себе упрекать его, словно и не друзья они, словно не они пережили столько дерьма вместе, словно не спасали друг друга никогда и никогда друг другом не дорожили.

– А что ты понимаешь, а? – Явно не Мурата, явно не его жизнь и не его проблемы. – Зря на отца бычусь, говоришь? Сосны хорошо при астме помогают? Отец весной хотел лишить маму родительских прав и забрать сестру, а ты говоришь, что понимаешь, о чем речь. По-хорошему, лучше закройся.

У Славы на лице играют желваки.

У Толи на лице читается испуг и готовность растащить их обоих, если дело перерастет в драку. Он аккуратно попытается привести в чувство хоть одного, но тут Слава сжимает кулаки на коленях и встает в полный рост, чтобы быть выше Мурата, пока говорит:

– Я вижу, что ты вконец сдаешь! По углам шкеришься от нас, курить стал по-страшному. А на выпускном себя видел вообще? Ты же убухался в говнину! Такими темпами от тебя ничего не останется до следующего лета. Хочешь закончить, как торчки местные, под чьим-нибудь забором? Так вперед, тебя никто не держит.

Мурат, громко фыркнув, тоже встает с места. Еще нравоучений не хватало. Достаточно.

– Ты куда? Меня дослушать не хочешь? – требовательно спрашивает Слава, и его интонация только усиливает желание поскорее исчезнуть.

– Наслушался уже. – Ответ звучит злым и горьким.

– Твою налево, – Толик уныло комментирует, вороша угольки веткой. Прогоревшее в середине полено с мягким шорохом ломается пополам.

* * *В лесу темно, черт ногу сломит. Мурат, освещая тропинку вялым фонариком от зажигалки, спотыкается о корни и агрессивно срывает влажные листья, лезущие в лицо.

Слава впервые разозлил до дикого желания начистить ему рожу. Никогда он себе такого не позволял, никогда не лез с поучениями, а тут вдруг раз – и ножом в спину. В конце концов, Мурату самому решать, стоит ли себя уничтожать. В этом вопросе только он имеет право на мнение, потому что это его жизнь и его проблемы. А Славке, этому моралисту, у которого в семье все в порядке, никогда не понять, что у Мурата в душе.

– Ты че здесь забыл? – Денис стоит под шапкой листьев с ветками в руках.