Ты теперь моя
Мне не нужна была жена. Но мне ее подарили. Красивую, юную, невинную… Наш союз принес мир в город и разразил войну внутри меня.Она хочет любви. Пытается пробиться мне в душу. Но я не способен на чувства, и ей предстоит в этом убедиться.#вынужденный брак#подчинение героини#эмоционально и чувственно#криминалИстория еще одного чемпиона. Вторая книга в цикле «Неоспоримая». Читаются отдельно.Цикл: НеоспоримаяВ тексте есть:очень откровенно, властный герой, разница в возрасте, ХЭ.
Горячими осколками оседают в груди. Трясет изнутри люто, словно королевство Тонга в самый худший день пятилетки.
Глаза в глаза.
Воздух вокруг нас разрывает. Расщепляет на радиоактивные атомы, в сотни раз превышающие дозу облучения, с которой я способен справиться. Эмоции шпарят кипятком. Жгучей волной слизывают кожу и до кости обваривают мясо.
…«Я хочу тебя положить».
Нет. Мужчину нельзя победить. Только убить. Она меня убила.
Глава 45
…лишь безумец был способен так влюбиться…
© Наутилус Помпилиус «Одинокая птица»
Долго не могу мигнуть. Слизистую огнем жжёт, но естественного движения не происходит.
Юля… Моя Юлька… Моя… Юля… Моя…
Год я считал, что ее больше нет. Каждый чертов день засыпал и просыпался с этой планомерно выжирающей мозг мыслью. Кто-нибудь хотя бы примерно может себе это представить? Кто-нибудь…
Как такое возможно?
Я знал, что Юля села в тот треклятый Мерс! Видел ее на заднем сиденье. По сей день дословно помню, что говорил Костя. Она была там. Была! А позже эксперты на моих глазах выгребали обугленные останки. Именно я подтвердил, что одно из тел принадлежит моей жене.
Моя… Моя жена… Моя… Юля…
Весь этот адский год моей и оставалась. Сказал бы, что тенью за мной ходила. Да нет. Сам внутри ее носил.
Сейчас смотрю и глазам не верю.
Она. Живая. Дышащая. Из плоти и крови. Не очередное видение. Не морок. Не сон. Реальная. Точно такая же, и в то же время совсем другая. В первую встречу решил, что красивая. Сейчас же с болью подумал: нельзя быть такой красивой. Губительная эта красота. Какая-то аномальная, ненормальная, одуряющая.
— Матерь божья… — отмирает Сеня.
Хочу следом за ним выйти из оцепенения.
Как с ней разговаривать, если я даже находиться рядом не готов?
На куски разрывает. С дрожью, рычанием и дикими криками. Больно ли это? Убийственно. Жив ли я еще? Не уверен.
Слышу, как за спиной начинается шевеление. Братва во главе с Семеном, не создавая суеты, отступает. Тихо становится. Дыхание Юли, хоть и держит она недюжинную дистанцию, улавливаю.
"Совершаю несколько шагов к ней, чтобы разрушить застывший между нами воздух. С такого расстояния, глаза в глаза, сердце еще надрывнее по швам трещит. И в какой-то миг, будто не выдержав давления крови, разрывается. Густой горячей массой с силой в ребра толкается.
Юля… Юлька…
У меня же, мать ее, после нее ни одной женщины не было. Ни к одной не прикоснулся.
Когда такой, как я, находит свою пару, вероятно, это тот самый роковой случай.
Я же, мать вашу, как зверь.
