Ты теперь моя

Если бы ты сказал… А так… Ой, смотри, смотри, Чарли, какая птичка села нам на капот, — восклицаю слишком эмоционально. Смеюсь, замечая, как дергаются мускулы на его лице. — Не трогайся! Пусть посидит. Ну и что, что зеленый! Тебя не умиляют птички, говоришь? Ну, да… Ты мужик суровый. Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько душ я загубил… — напеваю, искажая до грубого хрипа голос.

Обрываю болтовню, чудом замечая, как с пальца соскальзывает обручальное кольцо.

Черт возьми! Ну, и где теперь эта штука?

Со вздохом отстегиваю ремень и наклоняюсь, чтобы поискать. Куда же оно закатилось? Просовываю пальцы за края половика.

Затем резко ныряю ладонью под переднее сиденье и… замираю, натыкаясь на холодный металл. Немного тяну твердый предмет на себя, чтобы убедиться в своей догадке — пистолет.

Твою мать…

Забрасываю обратно. Сжимаю обожженные пальцы. Выпрямившись, перевожу дыхание. На мгновение забываю даже о треклятом кольце. Но через пару минут вспоминаю и заставляю себя отыскать-таки его.

— Красивая у тебя машина, Чарли. Новой брал? Ну, хоть кивни, — негодую я. Вздыхаю с притворной усталостью: — Ой, дурак… Как ты живешь вообще? Вот скажи, девушка у тебя есть? Что? Нет? Только лагеря за спиной? Ну и бесишь ты меня, Чарли!

Остаток дня проходит, как и долгая череда предыдущих.

После позднего обеда звоню папе с Тоней. Убедившись, что у них все в порядке, занимаюсь рутинными делами. Кухарка Сауля мне совсем не нравится. Она знает, что я не ем мяса, но упорно продолжает готовить только с ним. Можно было бы пожаловаться, но я понимаю, что должна сама заработать в этом доме авторитет.

— Что на ужин, Катя?

— Буженина с клюквой и медом.

— Хорошо.

А для меня?

Смотрит из-подо лба.

— Помнишь, да, что я просила готовить что-то без мяса?

— Помню.

— И?

— Овощной суп могу сделать.

— Супы я не люблю.

Кривит губы, выказывая недовольство. Но все же выдавливает:

— Рыба с овощами на гриле?

— Подойдет, — киваю я. — Впредь, пожалуйста, оговаривай со мной меню на день.

— Роман Викторович никогда не требовал…

— Роман Викторович теперь женат. Думаю, ожидаемо, что домом заниматься буду я.

— Как скажете, — буркнув, отворачивается.

А я, сжимая кулаки от приплыва адреналина, выхожу из кухни.

За ужином решаюсь поговорить и с Саулем. Но едва я собираюсь с силами, звонит телефон, и он выходит из столовой на террасу.

— В пятницу нас пригласили на ужин. Будь готова к шести, — объявляет, вернувшись к столу. — И попробуй только что-нибудь выкинуть.

Мне некогда обращать внимание на его тон. Я хватаюсь за это приглашение, как за возможность выторговать что-то для себя.

— Обещаю быть паинькой, если отпустишь меня на день рождения к Рите. Могу даже любовь сыграть.

Сауль бросает на меня острый взгляд.