Убийство в проходном дворе: четыре дела Эркюля Пуаро
В съемном доме найден труп застреленной молодой женщины, вдовы. Налицо все признаки самоубийства: закрытая дверь, пистолет в руке погибшей… Однако доктор, обследовавший тело на месте, сильно сомневается в этом. Ведь пистолет зажат в правой руке, а рана находится с левой стороны головы. Доктор сообщает о своих подозрениях инспектору Джеппу, а тот, в свою очередь, обращается к своему давнему знакомому, знаменитому сыщику Эркюлю Пуаро. Джепп знает: потрясающий бельгиец обожает такого рода загадки. Пуаро также не верит в версию самоубийства, особенно когда выясняет, что отпечатки пальцев с оружия были предварительно тщательно стерты, а из дома пропала крупная сумма денег. Но кто же тогда убил? И Пуаро начинает составлять круг подозреваемых…
Пресс-папье продемонстрировало девственно белый лист промокательной бумаги. Пуаро просмотрел другие листы, но там было то же самое.
Он занялся мусорной корзиной. В ней лежали два или три разорванных письма и реклама. Разорваны они были только пополам, так что восстановить их не стоило труда. Просьба о денежном пожертвовании от какого-то общества помощи бывшим военнослужащим, приглашение на коктейль на 3 ноября и записка о встрече с портнихой. Реклама представляла собой объявление о меховой распродаже и каталог из универмага.
– Ничего, – сказал Джепп.
– Но это странно… – сказал Пуаро.
– В смысле, что самоубийца обычно оставляет предсмертную записку?
– Именно.
– Одним доказательством больше в пользу убийства. – Джепп отошел. – Сейчас раздам поручения моим людям. А мы пойдем и допросим мисс Плендерли. Идете, Пуаро?
Бельгиец до сих пор не мог оторвать взгляда от бюро и его принадлежностей, словно зачарованный.
Он вышел из комнаты, но в дверях еще раз бросил взгляд на щегольское изумрудно-зеленое гусиное перо.
Глава 2
Под узким лестничным пролетом открывалась дверь в большую гостиную, переделанную из бывшего здесь когда-то стойла. В этой комнате стены были покрыты грубой штукатуркой, и по ним были развешаны гравюры и ксилографии. В гостиной сидели две женщины. Одна, в кресле у очага, протягивала руки к огню. Это была смуглая эффектная молодая особа лет двадцати семи – двадцати восьми. Вторая – дородная женщина в годах, с большой веревочной авоськой, говорила что-то сквозь одышку, когда двое мужчин вошли в комнату.
– …и как я и сказала, мисс, я от этого чуть на месте не хлопнулась. Только подумать, что именно этим утром…
Вторая одернула ее:
– Хватит, миссис Пирс. Мне кажется, эти джентльмены из полиции.
– Мисс Плендерли? – спросил, подходя к ним, Джепп.
Женщина кивнула:
– Да, это я. А это миссис Пирс, которая каждый день приходит помогать по хозяйству.
Неугомонная миссис Пирс снова заговорила:
– И, как я уже сказала мисс Плендерли, надо же было случиться, чтобы именно этим утром у моей сестры Луизы Мод случился приступ, и под рукой оказалась только я, а родство есть родство, и я подумала, что миссис Аллен не будет против, хотя я не люблю подводить моих хозяек…
Джепп ловко перебил ее:
– Конечно, миссис Пирс. Может, вы сейчас отведете инспектора Джеймсона на кухню и расскажете ему все коротенько?
Избавившись от говорливой миссис Пирс, которая удалилась с Джеймсоном, без умолку тараторя, Джепп снова обратился к девушке.
– Я старший инспектор Джепп. Итак, мисс Плендерли, я хотел бы услышать, что вы можете мне рассказать по этому поводу.
– Конечно. С чего начать?
У нее было замечательное самообладание.