Лжец. Мы больше не твои (СИ)
Праздничный стол готов. Улыбаюсь, хочу обрадовать мужа. Слышу, как замок в дверях поворачивается. Только до слуха доходит хихиканье, женский вскрик, переходящий в стон: - Я не дотерплю. Хочу, чтобы сейчас… - Мила… - рыком, и в голосе мужа похоть. - Осторожнее… в моем положении надо мягче… я тебе сказать должна… - Что сказать? – опять гортанный звук. - У нас будет малыш, любимый… Ноги слабнут, я пошатываюсь и случайно задеваю стеллаж, статуэтка падает и разбивается вдребезги. - Как ты мог… - банальные слова слетают с губ. А я перевожу взгляд с мужа своего на любовницу, застывшую рядом с ним, а она губы свои облизывает и победно на меня смотрит… Праздничный стол готов. Улыбаюсь, хочу обрадовать мужа. Слышу, как замок в дверях поворачивается. Только до слуха доходит хихиканье, женский вскрик, переходящий в стон: - Я не дотерплю. Хочу, чтобы сейчас… - Мила… - рыком, и в голосе мужа похоть. - Осторожнее… в моем положении надо мягче… я тебе сказать должна… - Что сказать? – опять гортанный звук. - У нас будет малыш, любимый… Ноги слабнут, я пошатываюсь и случайно задеваю стеллаж, статуэтка падает и разбивается вдребезги. - Как ты мог… - банальные слова слетают с губ. А я перевожу взгляд с мужа своего на любовницу, застывшую рядом с ним, а она губы свои облизывает и победно на меня смотрит…
Проклятая трель!
Мелодия, которая звонит, заставляет сжать руль до побелевших костяшек, так как она прикреплена только к одному абоненту. К номеру, который принадлежит моему мужу…
Упрямо вжимаю педаль газа. Кажется, что я от мужа бегу и от этого звонка, слышать его голос даже не хочу. Тошно.
Дождь заряжает и видимость стремительно падает. Телефон замолкает, а я сворачиваю на обочину и торможу. Ударяюсь затылком о кресло, на мгновение прикрываю веки. Меня колотит.
Опять раздается та же трель, а я вдруг уплываю в воспоминание.
Телефон лежит на столике, вибрирует, разрывается, а я смотрю на него бесцветным взглядом и не отвечаю Пете.
Жду Крис, хочу пообщаться, развеяться, капучино стоит передо мной, а я к нему даже не прикоснулась. Есть не могу. Пить не могу.
На мне элегантное белоснежное платье-футляр с длинными рукавами. Эта деталь скрывает страшный багровый синяк на моей руке, который отдает не просто синевой, он практически черный, причем расползся с локтя, расширился.
Боль не утихает, но она не физическая, она душевная, и сегодня утром, получив шикарный букет от мужа с извинениями и футляр с бриллиантовым браслетом, я осталась совершенно равнодушной.
Я лежала в постели и смотрела в пространство, в одну точку. Ощущая пустоту. И пламенные извинения Петра не повлияли на настроение.
– Нина, тебе нужно развеяться. Позвони сестре, погуляй по городу, в парке, тебе полезен свежий воздух и позитивный настрой. Ты должна заботиться о здоровье наших малышей уже сейчас.
Сказав это, он развернулся и вышел из спальни, дверь закрылась, отсекая меня от Пети, и я выдохнула.
Муж никогда не был так груб со мной, а я… я не могу смириться с подобным.
И его извинения не вызывают отклика в душе. Вчера вечером Петр вызвал к нам врача, который констатировал, что будет синяк, без переломов и растяжений...
Пронесло. Только врач усиленно прятал глаза, не смотрел мне в лицо, и я... его понимаю. Неприятно такое видеть. Знать, что произошло, и молчать.
Не знаю, почему после ухода Петра на работу я навела марафет, подошла к зеркалу, распустила волосы и накрасилась, а затем набрала сестре и договорилась о встрече.
Моя Крис любит опаздывать, а я пришла на двадцать минут раньше…
Уютное кафе в самом сердце города, рядом с бизнес-центром и небоскребами маленький островок уюта.
Я выбрала это место еще и потому, что оно далековато от офиса моего мужа, который тоже расположен в центре, но сюда бы Петр никогда бы не заехал. Ну и это кафе близко к универу Крис.
Муж сноб. А я… Я девушка из простой семьи, несостоявшаяся скрипачка, и от понимания последнего мне становится очень больно…
А ведь я была лучшей на курсе, сам декан пророчил мне место первой скрипки…
Но…
Прикрываю веки. На душе цунами. Обида.

















