Лжец. Мы больше не твои (СИ)
Праздничный стол готов. Улыбаюсь, хочу обрадовать мужа. Слышу, как замок в дверях поворачивается. Только до слуха доходит хихиканье, женский вскрик, переходящий в стон: - Я не дотерплю. Хочу, чтобы сейчас… - Мила… - рыком, и в голосе мужа похоть. - Осторожнее… в моем положении надо мягче… я тебе сказать должна… - Что сказать? – опять гортанный звук. - У нас будет малыш, любимый… Ноги слабнут, я пошатываюсь и случайно задеваю стеллаж, статуэтка падает и разбивается вдребезги. - Как ты мог… - банальные слова слетают с губ. А я перевожу взгляд с мужа своего на любовницу, застывшую рядом с ним, а она губы свои облизывает и победно на меня смотрит… Праздничный стол готов. Улыбаюсь, хочу обрадовать мужа. Слышу, как замок в дверях поворачивается. Только до слуха доходит хихиканье, женский вскрик, переходящий в стон: - Я не дотерплю. Хочу, чтобы сейчас… - Мила… - рыком, и в голосе мужа похоть. - Осторожнее… в моем положении надо мягче… я тебе сказать должна… - Что сказать? – опять гортанный звук. - У нас будет малыш, любимый… Ноги слабнут, я пошатываюсь и случайно задеваю стеллаж, статуэтка падает и разбивается вдребезги. - Как ты мог… - банальные слова слетают с губ. А я перевожу взгляд с мужа своего на любовницу, застывшую рядом с ним, а она губы свои облизывает и победно на меня смотрит…
Пока я ночами не спала, за малышами нашими ухаживала, создавая уют и тепло дома, он в командировках якобы, а скорее всего, по клубам…
Ведь я чувствовала… Сейчас, когда оборачиваюсь и смотрю на все без розовых очков, сердце болит. Потому что из командировок он возвращался с хорошим настроением, а когда я отправляла его сорочки в стирку, то мне казалось, что я улавливаю запах…
Нет, не чужих духов, а…
– Так, Нина! – сестра дергает за руку и протаскивает меня внутрь клуба.
Музыка и биты обрушиваются на меня волной и с непривычки дезориентируют. Основательно так. Яркие лучи прожекторов бьют по глазам.
Наглые лица опасных молодых хищников, приценивающиеся.
– Вон там нам Маркуся столик оставил! – радуется все та же блондинка, и мы занимаем места.
Девочки сразу же делают заказ, коктейли, и отправляются на танцпол.
– Нин, давай с нами! – улыбается счастливая сестра.
– Я посижу, подожду ваши напитки, – отвечаю, перекрикивая музыку.
– Да ладно, Нин! Принесут, оставят, потом попьем!
Качаю головой и ловлю сестру за руку.
– Никогда, Кристина, никогда не оставляй в клубах свой бокал без присмотра! И не пей то, что осталось на столе.
Хмурит носик, улыбается.
– Систер, ты пересмотрела триллеров!
Качаю головой и отпускаю ладошку Крис.
– Я подожду ваши напитки и постерегу, – говорю с нажимом.
– Ну вот, тебя в клуб тащить, все равно что с мамой завалиться, ладно, хочешь бдить, сиди карауль наши напитки, а я танцевать!
Откидываюсь на мягкое сиденье и рассматриваю толпу веселящихся.
Беру свой и делаю глоток. Ощущение такое, что я чужая на этом празднике. Скольжу взглядом по толпе, нахожу сестру.
Красивая. Дерзкая. Длинные волосы двигаются в такт каждому движению. Крис собрала вокруг себя толпу восторженных поклонников.
Выросла. Расцвела. Улыбаюсь, делаю глоток своего напитка. Взгляд скользит по толпе и вверх на второй этаж, куда уводит лестница.
Ясно, в дорогущем клубе есть еще и зона для особо важных персон, которые наблюдают за толпой сверху.
Интересно, Петр бывал в этом клубе со своей любовницей?!
Наверняка. И так как мой муж любит шиковать и подчеркивать свой статус, скорее всего, запирался в отдельном кабинете…
Делаю еще один глоток. Пытаюсь унять тупую резь, которая цветет в груди. Кажется, анестезия первого шока отпускает, и приходит боль осознания.
В горле становится горько, глаза начинает жечь.

















