Лжец. Мы больше не твои (СИ)

– Нина… успокойся, – резко выдыхает Кирилл, но я не могу, меня накрывает так сильно, что мужчина резко подается вперед и обнимает меня, прижимает меня к своей широкой груди, обездвиживает, гладит по волосам и заставляет мою истерику сойти на нет.

Я знаю, что именно сейчас делает Кристовский. Он умный мужчина, явно подкован в психологии, учитывая сферу его деятельности, и сейчас он гасит мой срыв.

– Полегчало? – спрашивает, отпустив меня, оголяет белоснежные зубы в мальчишеской улыбке, и я киваю, присматриваюсь к другу Вадима.

Четкие черты, глубоко посаженные внимательные глаза, темные волосы в модельной стрижке, волевой широкий подбородок, который совсем не портит его лицо.

От Кристовского веет мощью, надежностью, а сейчас у него в глазах черти.

– Ты ведь не обиделась за то, что руки распустил, я глушил истерику, мог, конечно, и воды плеснуть в лицо, но… так приятнее…

Подмигивает опять, и я улыбаюсь, правда, моя улыбка наполнена грустью.

– Сложно поверить в то, что ты говоришь, Кирилл… Если это так… то это говорит о том, что мой муж наблюдал за моими страданиями и подговаривал врачей, которые в один голос твердили, что со здоровьем проблемы у меня, а мой муж здоров…

– Я обычно не ошибаюсь, Нина.

Назови чутьем, или просто шестеренки моего мозга работают так, что вскрывают такие вот интересные хитросплетенные ситуации… но я уверен, что Станиславский не является отцом твоих детей. Можно проверить мою догадку путем теста ДНК.

– Да… я… обязательно надо…

Говорю, а затем у меня сердце отчего-то радостью наполняется. Шок проходит первый, и настигает откат, и мысли появляются, что это замечательно, что такой моральный урод не имеет никакого отношения к моим малышам…

– Ты улыбаешься, Нина, – подмечает Кирилл, и я поднимаю глаза на мужчину, который улавливает малейшие перемены в поведении и настроении собеседника."

"– Да… знаешь… я рада… Мои сыночки – они мои, и это главное, а кто их отец – для меня не имеет никакого значения…

Стук в дверь заставляет меня замолкнуть, спустя мгновение в помещение заходит мужчина средних лет явно с военной выправкой, с бритыми висками.

Лицо холодное. Темные глаза смотрят только на Кристовского.

– Господин Кристовский, позволите, – обращается к Кириллу, и я понимаю, что здесь явно есть отношения босс – подчиненный, и спрашивают разрешения войти в мою палату не у меня, а у этого загадочного мужчины.