Лжец. Мы больше не твои (СИ)
Праздничный стол готов. Улыбаюсь, хочу обрадовать мужа. Слышу, как замок в дверях поворачивается. Только до слуха доходит хихиканье, женский вскрик, переходящий в стон: - Я не дотерплю. Хочу, чтобы сейчас… - Мила… - рыком, и в голосе мужа похоть. - Осторожнее… в моем положении надо мягче… я тебе сказать должна… - Что сказать? – опять гортанный звук. - У нас будет малыш, любимый… Ноги слабнут, я пошатываюсь и случайно задеваю стеллаж, статуэтка падает и разбивается вдребезги. - Как ты мог… - банальные слова слетают с губ. А я перевожу взгляд с мужа своего на любовницу, застывшую рядом с ним, а она губы свои облизывает и победно на меня смотрит… Праздничный стол готов. Улыбаюсь, хочу обрадовать мужа. Слышу, как замок в дверях поворачивается. Только до слуха доходит хихиканье, женский вскрик, переходящий в стон: - Я не дотерплю. Хочу, чтобы сейчас… - Мила… - рыком, и в голосе мужа похоть. - Осторожнее… в моем положении надо мягче… я тебе сказать должна… - Что сказать? – опять гортанный звук. - У нас будет малыш, любимый… Ноги слабнут, я пошатываюсь и случайно задеваю стеллаж, статуэтка падает и разбивается вдребезги. - Как ты мог… - банальные слова слетают с губ. А я перевожу взгляд с мужа своего на любовницу, застывшую рядом с ним, а она губы свои облизывает и победно на меня смотрит…
Особенно когда Кристовский начал подозревать кое-что… Когда сказал, что я тест ДНК должен сделать… Не знаю, как, но у Кира чуйка сработала, как у зверя. Недаром он лучший адвокат, но он настоял… А я посчитал это сумасшествием каким-то, рассмеялся ему в лицо, но потом… Потом мы начали изучать документы…
– Какие документы?
– Я имею в виду, что те документы, которые ты выкрала из сейфа… мы с Кристовским устроили целое расследование, и в сейфе был один листок… Когда мы его прочли, то были в шоке. Полнейшем.
Сжимает мою руку сильнее.
– Это завещание отца Станиславского.
Вадим резким движением достает из кармана пиджака документ, сложенный вдвое, и протягивает его мне. Забираю пожелтевшую бумагу дрожащими пальцами, раскрываю и начинаю вчитываться.
Голова кругом идет от скупых формулировок, от юридического языка, но я цепляю взглядом огромную сумму, которая указана в качестве трастового фонда, и условие, по которому Петр Станиславский будет иметь доступ к огромным суммам...
– Объясни… у меня уже голова кругом идет…
Вадим указывает пальцем на текст.
– Вот здесь указано, что есть определенные трастовые фонды, к которым Петр будет иметь доступ только в случае того, если у него будет сын.
Резко поднимается. Поднимает голову к потолку и дышит через нос.
– Ты понимаешь, что я хочу сказать?!
Оборачивается на меня и смотрит так, что у меня все внутри переворачивается.
– Вадим… я не понимаю… я уже ничего не понимаю… у Петра же не могло быть детей… он, оказывается, бесплоден…
– Вот почему так. Условие завещания Сергея Станиславского – кровные наследники рода.
Его слова подобно ушату ледяной воды, которой меня поливают, а я… я вспоминаю, как маниакально Петр вдруг захотел наследников… Как заставлял меня забеременеть… но… сам оказался бесплодным… возможно, он узнал об этом, отдельно от меня сдав все анализы…
– То есть… он выполнил условие завещания? Показал внуков Сергея Станиславского…
Наконец, до меня доходит весь ужас ситуации.
– Да. Кирилл вскрыл кое-что по своим каналам, не слишком белым. Там в условии стоял тест ДНК. Деда и внуков. То есть ты понимаешь, что он провернул? Ведь мои дети также приходятся внуками Сергею Станиславскому…
Прикрываю глаза, накрываю лицо руками. Мне ни в одном сне не мог присниться такой расклад…
– Но как… как он получил доступ к твоим материалам, и я… тогда я видела тебя в клинике…
Ухмыляется. Причем глаза начинают льдом отдавать.
– У меня были проблемы со здоровьем. Я получил травму на тренировке.

















