Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Шон сказал, что я могу поехать домой с ним, а машину можно будет забрать завтра. Он завел двигатель и ждал, когда я усядусь. Я сделала шаг к нему, а потом вспомнила, что забыла учебник на столе.

– Поезжай, – сказала я. – Я тебя догоню.

Шон надвинул шляпу на лоб, крутанулся на мотоцикле и понесся по пустой улице."

"Я находилась в счастливом ступоре. Ночь была очень темной: такая непроглядная темнота бывает лишь в деревне, где домов мало, уличных фонарей еще меньше и светят только звезды. Я ехала по знакомой извилистой дороге, как делала это бесчисленное множество раз, направляясь к Беар-Ривер-Хилл, а потом выбралась на ровное шоссе, идущее параллельно Пятимильному ручью.

Дорога пошла вверх и поворачивала направо. Я знала каждый камешек на этом повороте, могла бы вести машину с закрытыми глазами, вот только не могла понять, что это за фонари светят в темноте.

Я начала подниматься. Слева было пастбище, справа – канава. На самом крутом подъеме я увидела три машины возле канавы. Дверцы были открыты, фары включены. Семь-восемь человек столпились вокруг чего-то лежавшего на земле. Я сменила полосу, чтобы объехать их, но тут увидела что-то небольшое посреди дороги.

И остановилась.

Это была широкополая австралийская шляпа.

Я выскочила из машины и бросилась к людям.

– Шон! – кричала я.

Люди расступились, чтобы пропустить меня. Шон лежал ничком в луже крови. В свете фар кровь казалась розовой. Он не двигался.

– Он сбил корову на повороте, – сказал кто-то. – Сегодня так темно, что ничего не разглядеть. Мы вызвали «скорую помощь», но боимся двигать его.

После той ночи уже не было вопросов – уезжать или оставаться. Мы словно оказались в будущем, и я уже уехала.

Тело Шона было смято, спина неестественно изогнута. Я не знала, как скоро приедут медики, а крови было слишком много. И я решила остановить кровотечение. Я просунула руки под плечо брата и потянула, но не смогла его перевернуть. Я посмотрела на людей и узнала одного из них – Дуэйна[5]. Он был одним из нас. Мама принимала четверых из восьми его детей.

– Дуэйн! Помоги мне!

Дуэйн перевернул Шона на спину. Секунду, которая показалась мне часом, я смотрела на брата. Кровь стекала по виску и правой щеке, пачкая ухо и белую футболку. Глаза его были закрыты, рот приоткрыт.

Кровь текла из дыры на лбу размером с мячик для гольфа. Похоже, его протащило по асфальту, стесав сначала кожу, а потом и кость. Я наклонилась ниже и заглянула в рану. Там блестело что-то мягкое и губчатое. Я стянула с себя жакет и прижала его к голове Шона.

Когда я дотронулась до раны, Шон тяжело вздохнул и открыл глаза.

– Сладш местр, – пробормотал он и потерял сознание.

Мобильный телефон был у меня в кармане. Я набрала номер. Трубку снял отец.

Я говорила очень быстро, буквально захлебываясь.