Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Теперь, когда я вспоминаю мамины слова, когда они волшебным образом появляются передо мной, словно на экране, одна деталь выделяется ярче остальных: мама сказала, что у отца биполярное расстройство. Именно эту болезнь я и заподозрила. Это были мои слова, не ее. И тогда я думаю, что, возможно, мама, которая всегда идеально отражала волю отца, в тот вечер просто отразила мои слова.

Нет, твержу я себе. Это были ее слова! Впрочем, ее это были слова или нет, они оказались пустыми. А ведь они подарили мне утешение и исцеление… Нет, они не были пустыми, но в них не было искренности, которая могла сделать их важными.

35. На запад солнца

С горы я сбежала, похватав то, что попалось мне под руку. Я не стала возвращаться за тем, что забыла. Я приехала в Солт-Лейк-Сити и провела остаток каникул с Дрю.

Я пыталась забыть о той ночи. Впервые за пятнадцать лет я закрыла дневник и убрала его прочь. Ведение дневника требует размышлений, а мне не хотелось ни о чем размышлять.

После Нового года я вернулась в Кембридж, но стала сторониться своих друзей. Я видела, как дрожит земля, чувствовала приближающуюся катастрофу. Я ждала сейсмического сдвига, который изменит весь ландшафт. Знала, как это начнется. Шон обдумает то, что отец сказал ему по телефону. Раньше или позже он поймет, что мое отрицание – мои слова о том, что отец неправильно меня понял, – было ложью. А когда он это поймет, когда узнает правду, он будет презирать себя, пожалуй, целый час. А потом перенесет свое презрение на меня.

Это случилось в начале марта. Шон прислал мне электронное письмо. Ни приветствия, ни новостей. Только глава из Библии, из Евангелия от Матфея. Один стих выделен жирным: «Порождения ехиднины! как вы можете говорить доброе, будучи злы?» Я похолодела.

Через час Шон позвонил. Голос его был совершенно спокойным. Мы двадцать минут говорили о Питере, о том, как обстоят дела с его легкими. Потом Шон сказал:

– Мне нужно принять решение, и я хочу получить твой совет.

– Спрашивай.

– Я никак не могу решить… – Шон помолчал, мне даже показалось, что связь оборвалась. – Следует ли мне убить тебя самому или нанять киллера. – Снова наступила долгая пауза. – Наверное, дешевле будет кого-то нанять, если учесть цену перелета.

Я сделала вид, что не поняла, но Шон стал агрессивным. Он выкрикивал оскорбления, ругался. Я пыталась успокоить его, но все было бесполезно. Я буквально видела его лицо в тот момент. Я повесила трубку, но он звонил снова и снова и каждый раз повторял одно и то же: его убийца придет за мной, и я должна смотреть по сторонам. Я позвонила родителям.

– Он ничего такого не имел в виду, – сказала мама. – Как бы то ни было, у него нет таких денег.