Удар «Молнии»

Я же не спрашиваю, чьи это были снайперы, как попали даже в брошенное здание американского посольства. Меня интересует другое.

Он был понятливым, сразу же сообразил, что давление будет до тех пор, пока собеседник не услышит вразумительного ответа. И выдержка у него была завидная: как хороший актер на сцене, он сделал паузу, отбивая одно событие от другого, поставил на столик вазу с салфетками — признак кремлевского этикета.

— А однажды Руцкой меня спас от смерти, — просто сказал он. — В Афганистане… Долг платежом красен. Мир был тесен, непредсказуем, а Господни пути неисповедимы…

Комендант выдержал еще одну паузу, размешал кофе в чашке.

Генерал невольно подтолкнул его к воспоминаниям.

— Снайперы — ладно. Это наемники, стреляли за деньги При желании можно было установить, кто платил и сколько, — он как бы стряхнул задумчивость и поднял уже знакомый каменно-тяжелый взгляд. — Я там увидел другое, что не могу ни проверить, ни понять до сих пор. Если бы мне рассказали об этом вы, генерал, я бы вам не поверил. Потому что такое надо видеть своими глазами… Каким-то образом через оцепление и заслоны к баррикадам прорвалась черная машина.

Почему ее пропустили — неизвестно. Из машины вышли пять человек, в черных плащах, в одинаковых черных шляпах, и у всех длинные черные бороды… Кругом войска, БТРы, солдаты, а тут какие-то ряженые — черт-те что. А они за баррикады: там лежал убитый священник и несколько защитников, крови на асфальте… И тут началась какая-то мистика. Эти ряженые стали в круг и начали танцевать на крови. Руки в карманах, прыгают, топают — какой-то средневековый ритуальный танец. Все стоят, смотрят. А у меня озноб по спине… Они отплясали и уехали — опять через оцепление. Какой-то полковник в фуражке еще и откозырял их машине. Потом я пожалел, что не выцепил сразу этого полковника. Он там кого-то узнал… Снайперов-то найти можно, было бы желание. А вот танцоров…

Он отставил коньячные рюмки, придвинул два фужера, налил по половине, один подал генералу и, забывшись, перешел на «ты».

— Давай выпьем, князь!.. Мне сказали, ты вернул свою настоящую фамилию. Вернуть бы еще настоящую Россию.

Это был его некий отвлекающий маневр. Комендант хотел таким образом настроить генерала на разговор по теме.

И настроиться сам. Дед Мазай уже слышал об этой пляске, когда после операции был «разбор полетов» на заседании штаба «Молнии». Тогда о нем докладывал Отрубин — Капеллан, человек с христианским мироощущением, а значит, с точки зрения генерала, не совсем объективно воспринимающий реальную действительность. Он мог увидеть неких людей в черных одеждах возле трупов убитых, а воображение дорисовало танцы на крови.

— Вероятно, вы — человек религиозный? — спросил дед Мазай.