Удар «Молнии»

Только об этом не следует нигде говорить…

— Да, я уже сделал кое-какие выводы, — недовольно проговорил «брандмайор». — Мог бы и не предупреждать… Все мордой об лавку!

— Извините, товарищ генерал, — удовлетворенно повинился Сыч. — За одного битого двух небитых дают.

Директор ФСК неожиданно остановился перед полковником, посмотрел ему в лицо, сузил глаза.

— Ты хитрый мужик, Николай Христофорович! Большой, а какой-то скользкий, неуязвимый. Тебя ведь голой рукой не возьмешь. Если хочешь, ты даже неприятен мне.

— Спасибо за откровенность, — усмехнулся Сыч. — Это мне нравится.

— Что тебе нравится? Откровенность моя?

— Нет, особенно ваша характеристика.

— Вот опять хитришь! — воскликнул «брандмайор». — Ты же меня презираешь! Ты же готов по физиономии дать! Ну скажи, дал бы? Ведь это я провалил операцию с Карханом!

— Дал бы, — помедлив, согласился полковник. — Если б знал, что делу поможет. Но ведь не поможет, а после драки кулаками не машут.

— Вот! Опять выскользнул! Как рыбина!

— Я не рыбина, товарищ генерал, — признался Сыч. — Я профессионал.

— Знаю! Я это знаю! — «Брандмайор» тяжело уселся за свой стол.

 — И еще знаю, что вы все, профессионалы, меня терпеть не можете. Вижу это в ваших глазах. Стоите тут передо мной, козыряете и презираете. Разве так можно работать? Вы же считаете, я щеки надуваю, а сам — идиот!

Прежде ни подобных откровенностей, ни разговоров директор ФСК не допускал. А когда-то и впрямь надувал щеки…

— Что-то еще случилось, товарищ генерал? — поинтересовался Сыч, сохраняя спокойствие. — Не пойму, откуда такое недовольство собой.

— А что, угробленной операции мало? — зло заметил «брандмайор». — Не ври, все ты понимаешь, Николай Христофорович.

Все видишь и понимаешь… Короче, я подаю рапорт об отставке. Устраиваем побег Кархану, заканчиваем с этим делом, и я тоже в бега…

— Вот это зря! — отрезал полковник. — На побег не рассчитывайте.

— Вот как? Любопытно… Он вдруг перешел на «вы» и заговорил ледяным голосом. — Станете диктовать мне, как поступать? Лишите воли? Свяжете по рукам?.. Или… шлепнете при попытке к побегу?"

"— Поздно, товарищ генерал, — жестко ответил Сыч. — Поезд ушел. Если же ваше заявление об отставке только слезы невесты перед свадьбой, так и это напрасно.

Никто вас уговаривать не станет. И очков на этом не заработаете.

— Попрошу объясниться! — голосом дуэлянта сказал «брандмайор».

— Знаете, почему коней на переправе не меняют?

— Почему?

— А потому, что с переправы надо в гору подниматься. Когда конь свой, знаешь, где его кнутом ожечь, где понукнуть, где плечом подтолкнуть или дать передышку. Возьми же чужого — и неизвестно, вытянет он или нет.

Директор откинулся на спинку кресла, глянул на Сыча со злым прищуром.