Удар «Молнии»

Почти напротив светился редкими огнями морской причал и подсвеченный отраженными огнями стоял огромный военный корабль. В приборе ночного видения четко вырисовывались его очертания, палубные надстройки, орудия и радары. Командир воровского вертолета словно знал, куда следует подбросить странных людей в масках. Это могло быть совпадением, недалеко впереди горели огни поселка Видяево, а за сопкой густо и плотно сверкала Ура-Губа. На земле ночь казалась много светлее, еще месяц, и будет самый разгар белых ночей, так что особенно тьмой не прикроешься, а через пару часов вообще рассветет.

Действовать надо было сейчас, немедленно, однако ощущение подвоха, где-то поджидающей засады заставляло проявлять осторожность. Генерал выслал одну «тройку» в разведку и приказал Головерову пересечь автодорогу и выйти к рейду с юга. Сам же остался в седловине сопок, настроив радиостанцию на перехват. На частотах оперативной связи было полное молчание, пока не включились разведчики. Путь к рейду был свободен, проходы к пирсу оказались очень удобными, поскольку были завалены штабелями железобетона, кирпича и прочего строительного материала: кажется, для флагмана строили специальный причал.

До рейда было около полутора километров, так что через двадцать минут все три «тройки» деда Мазая перетекли и рассредоточились на строительной площадке перед «Адмиралом Кузнецовым». По причалу прогулочным шагом бродил береговой патруль, на воде, далеко за кораблем, стоял сторожевой катер с единственным огоньком на клотике, чуть поодаль от флагмана темнели очертания нескольких вспомогательных судов. Вокруг царил беспечный, сонливый покой, как бывает перед утром в каком-нибудь ленивом колхозе, разве что петухи не кричали…

Где-то в недрах «Адмирала Кузнецова» едва слышно бухтел дизель, поддерживающий жизнеобеспечение корабля, да на сером постаменте надстройки бесшумно вращался радар.

И часовой на палубе, обряженный в черную шинель, стоял неподвижно, как памятник.

Генералу вдруг стало не по себе: этот огромный, вооруженный самым современным оружием против воздушных, надводных и подводных целей монстр был совершенно беззащитным, умиротворенным, как заснувший среди игрушек младенец. Спущенный на причал трап был заперт на цепочку, зашитую в ткань, словно в музее перед дорогим экспонатом.

"

"Оператор не жалел пленки, снимал каждую деталь, вглядывался камерой в лицо часового, в жерла торпедных аппаратов на палубе, в небольшой, словно игрушечный, вертолет на корме, следил за движением патруля, шаркающего ботинками по бетону. Когда он вышел из зоны видимости часового, видеокамера запечатлела, как сняли патруль, втащили его в узкую щель между штабелями блоков, разоружили, у офицера отняли рацию.