Удар «Молнии»

Ох, не просто-ой…

— Бывает, и с деньгами голодный, — уклончиво ответил он. — Всяко бывает, матушка… Ты возьми, возьми деньги.

Женщина убрала деньги, не сводя пытливых глаз, вдруг сказала:

— Ох, знаю я, чего ты сидишь тут! Знаю, кого ждешь… Ой, гляди, парень, попадешься к ним…

— Не выдашь, мать, так не попадусь, — глядя ей в глаза, проговорил Глеб. — Не сердись за козла, я тебе потом другого приведу.

— Не приведешь, — уверенно заявила она. — Дела у тебя худые, голодный сидишь. Ты ведь не от души обещаешь, а чтоб не выдала тебя.

Она тяжело поднялась, подобрала платок, вытащила из шампиньонов кусок хлеба, отряхнула от грибных крошек.

— Возьми вот хлеба… Он чистый, не брезгуй. А мясо больше не ешь. Козел старый, был чуть ли не ровесник мне. Плохое мясо… Закопай его.

Глеб взял ломоть, спрятал в карман.

— Спасибо, матушка…

Она потопталась на своих ногах-тумбах, в последний раз оглядела коровник.

— Ну, пойду я… Только ты в спину-то мне не стреляй.

— За кого ты меня принимаешь, мать?

— Кто ты есть, за того и принимаю, — не мигнув глазом, сказала женщина. — Чую ведь, кого ты тут караулишь… И вот что скажу: уходи-ка отсюда.

Начнешь ты здесь войну, беда мне будет. Не дай Бог, убьют тебя и увидят, что русский. Тогда придут и меня… Уходи, пожалей, если совесть есть. Посиди до ночи и ступай. Не воюй у нашего села.

Уходила она безбоязненно, выбирая дорогу среди рытвин и камней, скрытых в траве. По правилам организации засад, Глеб не имел права отпускать ее, и всякий, попавший сюда, должен был остаться до конца операции. Глеб смотрел в спину женщины и мысленно повторял одно слово — не выдавай…

А рука предательски гладила и раззадоривалась от автоматного ствола.

* * *"

"В бывшей Югославии Бауди был не в первый раз, хорошо ориентировался, тут его знали, встречали, как старого знакомого, начиная от таможни в морском порту Бар и кончая большими чиновниками в Косово, куда диверсантов привезли на туристическом автобусе. Однако он пытался вделать вид, что впервые оказался на Балканах и радушный прием не что иное, как мусульманский обычай встречать дорогих гостей. Возможно, сам Бауди и имел какую-то ценность для хозяев, но уж никак не собранные с миру по нитке наемники, приехавшие в чужую страну сдавать экзамен на звание профессионального диверсанта и убийцы.

Вряд ли благоразумный человек испытает счастье, если примет в своем доме пусть и мирных в данный момент гостей, но с окровавленными руками. А хозяева в Косово закатили чуть ли не банкет по случаю приезда «группы туристов», правда, полулегальный, в каком-то пансионате среди живописных гор, провозглашали здравицы, хотя и смотрели несколько мимо глаз, куда-то в переносицу или на подбородок. Грязев с любопытством наблюдал за этим спектаклем и ждал, чем же кончится дело.