Удар «Молнии»

Говорил вам: ищите свою нишу в обществе!

— Ниша у нас одна, дед: рэкет рэкетиров, экспроприация экспроприаторов. Работа для головы и рук."

"— Там для вас хорошая ниша оставлена, — генерал осмотрел жилище и плюхнулся в кресло. — И деляны на лесосеках отмерены — за пятнадцать лет не вырубить.

— Сначала пусть попробуют взять.

— Брать вас не станут, перестреляют из-за угла у собственных подъездов. Правых и виноватых — всех на всякий случай. Думай, начальник штаба! Думай!

— Дед, а ведь ты виноват! — возмутился Глеб. — Ты держал нас в черном теле, ты нас изолировал от общества.

И мы ему теперь не нужны.

— Я правильно делал! — взорвался генерал Дрыгин. — Потому что я — государственник. И знаю, что для чего существует в этом мире. Такая «Молния» необходима любому режиму в супергосударстве. Любому! И нашим жлобам, если удержатся у власти, это придет в голову… А вам, «зайцы», и не нужно знать, как и чем живет общество. Вы только обязаны обеспечивать его высшие интересы. Как монахи, сидеть и молиться и радеть за свой народ. Вы готовились для поединков. Вы — Осляби и Пересветы!

— Спасибо, отец Сергий, — съязвил Глеб.

 — Утешил!

Дед Мазай вздохнул, натянул на колене вязаную шапочку, сдобрился:

— Давай, Глеб, давай, короткими перебежками вперед. Ты молодой! Давай!.. Прикрывайте друг друга. Прости, мне нечем вас прикрыть, патроны кончились.

От его слов почему-то пахнуло пороховым дымом. У сладковато-душного этого запаха было одно замечательное качество, открытое Глебом еще в первой операции: он обладал наркотическими свойствами, притуплял чувство страха и в какой-то степени даже веселил. Особенно ярко это ощущалось, когда бой шел в здании и дым накапливался в коридорах и на лестничных клетках до какой-то особой кондиции.

Легкий аромат его казался пустым и летучим; перенасыщенный же запах напоминал уже запах свежей крови…

— Меня тут пригласили бороться с организованной преступностью, — сообщил Головеров. — Я отказался…

— Почему? Ну почему вы от милиции нос воротите?

— Да тут другое… Надо же привыкнуть, сделать движение. Помнишь, как ты первый раз объяснялся в любви? Рот откроешь — слова не идут.

— Кто про что — вшивый про баню, — вздохнул генерал. — Кстати, о птичках, я тут разведку провел без тебя, почти все уладил с соседкой.

Девчонка видная, да только стерва, думаю, ты тут и сам время не терял…

Головеров вдруг с тоской отметил, что не исполнил своей неофициальной должности и не успел толком рассмотреть нижнюю соседку. Затопление сбило «прицел», залило окуляры… А ведь воду собирали с пола бок о бок.

— Упустил, — признался он. — Я и соседей-то не знаю…

— Зовут ее Женя, двадцать пять лет, работает на фабрике мягкой игрушки швеей. Хозяин — какой-то голландец, — доложил генерал.