Удар «Молнии»

Расходились вполне мирно, разве что от случайно пойманного взгляда ее огромных, черных и тяжелых глаз на некоторое время в душе возникала необъяснимая тревога, забываемая потом в делах и хлопотах. Эта гадалка по какому-то своему графику приносила «генсеку» собственные астрологические прогнозы. Когда они попадали в руки Коменданта, он откровенно смеялся, читая полную чушь, предсказывающую мир, благоденствие, великолепное расположение духа и блистательные государственные успехи, при условии, что «генсек» будет строго выполнять перечень обязательных действий, например, в определенный час смотреть на какую-нибудь звезду, держать в руке посланный «Распутиным» камень, надевать костюм такого-то цвета.

В государстве среди восьмидесяти процентов населения царила убогость, полная достоевщина, а «генсека» тем часом пользовали гоголевщиной. Впрочем, шеф, судя по поведению, серьезно к таким прогнозам не относился и часто совал их в корзину, забыв о рекомендациях. Однако вместе с усталостью от власти он начинал испытывать и физическую усталость, раздражение, неудовольствие и малопонятный гнев, взрывающий его неожиданно и некстати. И тогда во дворец зачастила «Распутин», уже без всяких прогнозов. Они уединялись в комнате отдыха на час-полтора, после чего шеф являлся несколько успокоенным, иногда повеселевшим, взбодренным, но при этом ощущался его отсутствующий взгляд и какая-то ходульность в движениях. Комендант замечал, что он пытается выполнять задания «Распутина», пьет какие-то порошки из трав, достает из шкафа и смотрит на ее портрет — и все это, пока не сорвется, не осадит стакан коньяку. Однажды после тяжелых переговоров, где «генсека» несколько часов подряд уламывали подписать на будущей встрече в Европе невыгодные для России соглашения, и уломали-таки, он заснул в кресле в комнате отдыха. Комендант приказал своим офицерам никого не впускать, а приказ значил больше, чем пропуск, потому явившегося ко двору «Распутина» отшили вежливо и жестко.

Тут и проскочила первая искра…

На следующий день «генсек» сказал:

— Не обижай моего полковника. Смотри, наведет на тебя порчу, будешь знать.

Все это случилось накануне октябрьских событий девяносто третьего.

Пока длился кризис, грозящий перейти в гражданскую войну, «Распутин» не покидала «генсека» и, как назло, попадалась на глаза чуть ли не на каждом шагу. Но только жгла черным взором, заставляя непроизвольно сжиматься и нервничать, а тем временем в душе зарождалась тихая ненависть.

Однако ненависть — всего лишь чувство, личностное отношение к человеку, и не более, как представлял себе Комендант, обученный этикету, обладающий тактом и железной выдержкой.