Удар «Молнии»

Двуликая оппозиция вела свои игры и держала прочные контакты с Кремлем, скорее всего, через министерство, которое перекачивало оружие оппозиции и решало вопросы жизни и смерти целых народов.

Впервые в жизни верный товарищ Коля Сыч не сдержал слова. И если он однажды вернулся с того света, чтобы не подвести соратников, значит, нынче были у него причины куда более веские, чем жизнь.

Генерал не хотел сейчас устраивать «разбора полетов», даже с самим собой, — после драки кулаками не машут, не позволял зажатой, затаенной обиде вырываться наружу и захватывать воображение.

И не стремился никого осудить, ибо перед ним стояла задача куда важнее, чем все эти дрязги: надо было выручать «зайцев», оставшихся где-то на островках среди дурного половодья войны.

Вечером генерал выслал разведку в Аргун и сразу же получил информацию, что в Грозный вновь вошли войска режима, что сейчас на площади кипит огромный восторженный и стреляющий митинг и что, по некоторым сведениям, Диктатор вылетел в Москву, вероятно, учинять разборки — кто и по какому праву его выгонял из столицы и хотел лишить президентского дворца…

И почти следом за этим сообщением генерал получил другое, от «тройки» Шутова, и вначале ушам своим не поверил, отнес все к злой шутке, на что был мастак суперснайпер и сиделец Бутырки, который не доверял кодированной радиосвязи и вел переговоры на эзоповом языке.

— Говори по-русски! — прикрикнул дед Мазай, хотя кричать в микрофон было бессмысленно — чувств он не передавал.

Шутов доложил по-русски, используя в длинной речи всего два слова, однако сразу же стало понятно…

Глава 8

По опыту Глеб знал, что, когда из засады бьют колонну на шоссе, в первые мгновения совладать с собой и оказать сопротивление может и в состоянии только профессионал высочайшего класса, либо летчик, по которому все время бьют неожиданно и на размышления остаются доли секунды — ответить огнем или рвануть ручку катапульты.

После первого гранатометного выстрела из всех дыр БТРа ударил огонь, в один миг обратив боевую машину в братский гроб. Головеров вскинул на плечо вторую трубу, чтобы засадить в «Мерседес», как из БРДМ ударил крупнокалиберный пулемет, причем довольно прицельно, так что на голову посыпался тальник, остриженный пулями.

— Здесь! — радостно выкрикнул он и, сменив позицию, разнес вдребезги ЗИЛ-кормовоз, замыкавший колонну.

Теперь БРДМ и «Мерседес» были заперты на дороге. Вырваться можно было, лишь съехав с полотна в грязный, глинистый кювет: дождь уже сделал свое дело.

Поливая огнем кусты, броневичок попытался это проделать и тотчас же прочно увяз, сел на брюхо, тем самым лишившись и сектора обстрела, заслоненный высокой дорожной насыпью. Наконец, в «Мерседесе» «проснулись», ударило враз несколько автоматов.