Удар «Молнии»

Вся бронетехника стояла в «зеленке» неподалеку от овощехранилища, где спал партизан Глеб Головеров, и генерал пошел к нему, но по пути встретился с Диктатором. Узнать человека, одетого в спецснаряжение, да еще ночью, практически невозможно, тем более если знал его лишь по фотографиям. Похоже, Диктатор имел особый нюх, дар видеть в темноте. Он остановился, повернул голову к деду Мазаю.

— Генерал Дрыгин?.. Честь имею. Есть тема для разговора.

— О чем, генерал? — Дед Мазай на секунду остановился. — Не вижу темы."

"— Когда встречаются двое мужчин, есть о чем говорить.

— Хорошо, я приду, — бросил он и стал спускаться по осклизлым ступеням в овощехранилище.

Растолкать успокоившегося среди «зайцев» и потому спящего без задних ног Головерова оказалось непросто. Наконец, он приподнял голову, закрыл ладонью глаза от фонарика, а другой — понес уже яблоко ко рту.

— Ну что, напартизанился? — спросил дед Мазай.

— Все… Уезжаю домой, — пробубнил он прожевывая. — Дай поспать.

— Зачем ты брал его в плен?

— Он был без оружия.

— Куда его теперь девать прикажешь?

— Не знаю… Я тебе сдал, делай что хочешь, ты генерал.

— Через сутки национальная гвардия окончательно придет в себя, — заметил дед Мазай. — Кто действовал в Чечне — уже не секрет. Еще через сутки вся его армия навалится на нас. А нам пока не уйти отсюда, нет пяти «троек» вместе с Крестининым.

— Дед, говорил тебе, нельзя связываться с оппозицией, — хрустя яблоком, проговорил Глеб. — Это не государственный подход. У них тут свои дела и заморочки…

— Ты знаешь, почему связался! Не от хорошей жизни…

— Ничего, посмотрим, что будет, — заваливаясь, сказал бывший начальник штаба.

И заснул, так и не дожевав яблока…

Генерал махнул рукой и отправился к Диктатору в БМП. Охранял его офицер из «тройки» Шутова, дремал в командирском кресле, а пленник, прямой и жесткий, как палка, сидел на стальной скамейке у борта и не смыкал глаз. Дед Мазай выпроводил офицера прогуляться на улице и сел напротив Диктатора.

— Мы уже с вами знакомы, генерал, — вдруг сказал он.

— Каким же образом? Через Кархана?

— Кто это — Кархан?

— Бывший «грушник» Муртазин, — объяснил дед Мазай. — А ныне — гражданин Саудовской Аравии.

— Нет, не через него. — В неярком свете от лампочки лицо Диктатора напоминало маску. — Еще раньше, по Афганистану.

— Не помню…

— Позывной «Гриф» — помните? Район Кандагара, восемьдесят третий год. Это был мой позывной. А ваш — «Соболь», правильно?

— Вот как? — неподдельно изумился генерал.