Удар «Молнии»

Где-то же сидят их филеры, поглядывают в приборчики… В любом случае следовало согнать незваных гостей с сарая, иначе останавливалась вся работа, да и не следует показывать виду, что соглядатаи обнаружены.

— Да, тут без лестницы нечего делать, — громко сказал он, растаптывая у стены лопухи. — Придется нести…

Он давал время, чтобы люди — чьи бы они ни были — испарились с чердака, сменили позицию. Лестница была спрятана под деревянной пристройкой к дому, однако дед Мазай вошел в сенцы и затаился у маленького окошка.

В тот же миг из чердачного проема выглянул человек в бейсболке, огляделся, спрыгнул вниз и пропал за сараем. В руке его был скрипичный футляр — пойди пойми: то ли оптические приборы, то ли разборный «винторез»…

— Забегали, — тихо засмеялся дед Мазай и пошел доставать лестницу."

"На чердаке он сразу же отыскал место, откуда велось наблюдение: шиферная пластина была слегка оторвана и приподнята, так что получалась амбразура в метр по длине, сквозь которую просматривался весь дом и прилегающая к нему территория.

Захваченный врасплох наблюдатель бежал, забыв выдернуть подпорку из-под шифера. Или рассчитывал, что хозяин не заметит. Если так работала наружка седьмого отдела — плохо, если «горные орлы» — терпимо… На чердаке уже было душновато, солнце прогревало крышу, и дед Мазай вспотел, пока стаскивал и выбрасывал на улицу хлам, но стоило выворотить ломом первую потолочину, как снизу потянуло сквознячком. Вековая пыль вздымалась светлым, искристым столбом. Эта простая мужская работа теплым весенним днем отвлекала его от бренных мыслей о войне и как бы растушевывала напряжение воинского духа, вновь пробужденного в генеральской душе с того самого момента, как он увидел глазок видеокамеры, снимающей из автомобиля хозяина автостоянки. Лежебокая зима много чего пригасила: обиду, разочарование, сомнения, истерла в порошок все остроугольные каменные мысли относительно прошлого, да и будущего. И этот вечный искристый и сизый от порохового дыма столб воинского духа как бы истончился, увял и оставался теперь в той степени, которая необходима для гражданской жизни. Пристанут на улице — можно уговорить хулигана или на худой случай спокойно дать ему в лоб, ну, может быть, заступиться за слабого. А для чего еще нужен в мирное время этот сладковато-горький пороховой вкус? Он и пистолет-то взял с собой на дачу больше по привычке к оружию, чем по какой-то необходимости самообороны.