Удар «Молнии»

Катя не походила ни на заложницу, ни на пленницу, тем более ни на птичку в клетке.

— Представляю, что ты затеял! Пол-Москвы на ноги поднял! — возмущалась она по дороге. — А делать ничего не надо было. Я бы вырвалась сама! У меня все было готово к побегу. Два дня обрабатывала охранников, изображала слабую, беззащитную генеральскую дочку. А охранники мои, Руслан и Саид, — очень славные ребята, опекали меня, как принцессу. Фруктов налопалась!.. Если бы еще на день отложила побег, то привыкла бы к ним и не смогла выстрелить.

— Из чего же ты собралась стрелять? — слушал и улыбался генерал.

— У них была «Ксюша». Я прикинулась, что никогда не держала в руках настоящего автомата, и они втайне друг от друга учили меня, как пользоваться. Им было забавно, что я совсем ничего не умею… Бежать хотела сегодня ночью, когда Саид будет дежурить. Он стал проявлять интерес ко мне и потерял бдительность. На кухне есть мусоропровод, приемный бункер легко вытаскивается. Рассчитывала спуститься по нему в накопительный контейнер, а там!.. Конечно, в трубе такая вонь, скользко, но через железные двери было не уйти…

Дед Мазай вдруг пожалел, что когда-то возил ее на полигон и учил стрелять…

* * *"

"Все «охотничьи» дни, пока высиживали и выслеживали Кархана, Глеб Головеров, как и остальные, жил в машине, изредка переставляя ее с места на место, чтобы не примелькалась.

Тут же отдыхал, ел, брился, переодевался и спал. Обстановка была в общем-то привычная, можно сказать, даже комфортабельная, поскольку в подобных операциях где только не приходилось жить. И все бы ничего, но то ли от впечатлений этой партизанщины, то ли от постоянного присутствия Тучкова Глебу опять снилась Марита. Он просыпался с неприятным чувством вины и отвращения ко всему, как бывало с глубокого похмелья, выходил из машины, гулял по ночным улицам, стараясь отвлечься и развеять впечатления от сна, но каждый люк колодца под ногами напоминал ему Бендеры.

Зная о том, что снайперы «румын» используют для перемещения по городу и смены позиций трассы теплосетей, казаки и ополченцы Приднестровья заваливали люки железобетонными блоками и кирпичными глыбами из развалин. Можно было бесконечно ползать по трубам, кое-где едва протискиваясь под перекрытиями железобетонных лотков, передвигаться от колодца к колодцу, кричать и даже стрелять по толстым чугунным крышкам — никто бы не обратил внимания, ибо в разбитом городе давно привыкли к крикам и стрельбе.

К тому же Марита предупредила, что, если их услышат казаки, могут сдвинуть блок, открыть люк и, не разбираясь, бросить гранату.

Ей было проще и привычней лазить по теплосетям — стройная ее фигурка проходила в самые узкие щели, а Глебу иногда приходилось разбивать на трубах теплоизоляцию, чтобы расширить просвет.