Угонщица

Я сбросила надоевшие кроссовки и поставила свою ногу на его. Просто потому что хотелось его касаться.

В номерах все приняли душ, собрали вещи. Я написала смс всем своим, что скоро выдвигаемся. И получила сообщение от Эмиля: 'Альберт вышел покурить, можешь зайти ненадолго?' .

- Ната, я к Эмилю на три минуты, - сказала я своей соседке. Она пыталась застегнуть чемодан, но ничего не получалось.

- Давай помогу, - предложила я.

- Да я сама, иди. Купила эти поганые орехи в меду, еще и много, всем родственникам, теперь сумка не застегивается, зараза.

И правда, дефицит какой, орехи в меду, по-моему продаются уже везде, где только можно.

Я легонько постучала в дверь его номера. Он открыл и буквально втащил меня, дернув к себе. Его губы обрушились на мои. Он сильно прижимал меня к себе, целовал так, будто прощался. Хотя, оно так и было. Целовал, отрывался на секунды, шептал мне ласковые слова и снова целовал.

- ...Девочка моя...красивая моя...как же хочу тебя...

Я не заметила того, что плачу. По моим щекам текли слезы.

- Не плачь...девочка, слышишь? Не надо...

Он пальцами стирал соленые капли с моего лица и продолжал целовать. Затем уперся лбом мне в лоб и сказал:

- Я хочу чтобы ты знала...Со мной никогда такого не было, я никогда не изменял своей жене, клянусь. Я не считаю то, что возникло между нами каким-то увлечением. И я думаю так просто, с нашим отъездом, это не закончится. С ума схожу от того, что не увижу тебя. Знай все это, хорошо?

Я кивнула.

- А теперь иди, малыш. В автобусе еще увидимся.

Я снова кивнула. Он очень нежно и осторожно меня поцеловал.

Поездка в автобусе была мучением. Мы сидели рядом. Смотрели друг на друга. И ничего не могли сделать. Стало смеркаться. Руководство поделило народ на тех, кто едет в Домодедово и в Шереметьево. Приняли решение везти нас до самого аэропорта. Мы были только рады. Никто не хотела с чемоданами пересаживаться и таскаться туда-сюда.

Когда в салоне автобуса стало сумрачно и вокруг все мирно засопели, Эмиль положил мне свою руку на бедро. Медленно и нежно он двигался к внутренней части моих бедер. Я тяжело и часто дышала, надеясь, что соседям не слышно. Я сначала осторожно, потом увереннее коснулась его ширинки. Он был возбужден до предела. Я видела это по его черным бездонным глазам. По тому, как часто вздымалась его грудь. Я очень четко ощущала это своей рукой. Как же я хотела его...Никого и никогда до этого я не хотела с такой силой, что все болело.

- Санитарная остановка, - сообщил водитель притормаживая. Все зашевелились, стали просыпаться. Мы убрали руки с тяжелым вздохом. После этого больше не было уединения и случайных касаний. Все проснулись. В аэропорту было тяжелее всего. На наш рейс вовсю шла регистрация. На его рейс еще даже не началась.