Укрощение Рики (ЛП)

Еще немного боли, еще несколько слезинок, и он остановится. Крики пета так раззадорили хозяина, что он уже опасался испачкать собственные штаны.

Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп!

Вопли Рики окрасились неподдельным страданием.

Шлеп! Шлеп!! Шлеп!!! Шлеп!!!!

Последние четыре удара были самыми жестокими — Ясон вознамерился оставить пету незабываемые впечатления, поэтому отбросил всякую сдержанность и всякую жалость, чтобы поставить финальную жирную точку.

Лишь тогда блонди остановился. Ладонь его горела огнем, тщательно избитый пет изливал свое горе хозяйским коленям. Ясон вытащил усмирительную трость из ножен, и зловещий шорох заставил монгрела содрогнуться.

— Три удара, Рики! — напомнил блонди, прижав холодную трость к бедрам пета, после чего исполнил наказание на «бис». Монгрел пересек последнюю черту — утратив над собой всякий контроль, он безутешно зарыдал. Ясон вернул трость в ножны и позволил Рики выплакать свою боль и обиду до дна.

Если посчитать — а Энью именно это и сделал — непослушному пету досталось ни много ни мало тридцать три крепких удара. Рики не ожидал от хозяина такой суровости — и это после вчерашнего! Ясон же понимал, что в присутствии нового пета возмутительное поведение монгрела необходимо пресечь на корню.

Не похоже, чтобы Энью был склонен к бунтарским выходкам, и всё же ксеронец с самого начала должен узнать свое место и собственными глазами увидеть, как хозяин относится к вопиющим нарушениям правил со стороны петов.

Глядя на красавца-блонди, собственноручно наказывающего своего пета, Энью закусил губу, мечтая о разрядке. Миловидный юноша, явно охваченный сексуальным желанием, наконец привлек внимание хозяина. Заинтригованный, Ясон наблюдал, как ксеронец, несмотря на мучительное возбуждение, послушно ожидает приказа.

Блонди кивнул в знак одобрения: Рики есть чему поучиться у этого нового пета.

— Позаботься о себе, Энью, — распорядился Ясон.

— Здесь, хозяин Ясон? — с надеждой уточнил пет.

— Да.

Трясущимися пальцами юный пет быстро сбросил с себя одежду. На этот раз он не стремился показать шоу, ему просто хотелось побыстрее кончить.

Коснувшись своего напряженного органа, Энью замычал и принялся безостановочно его терзать, издавая короткие хриплые стоны, которые всё нарастали и нарастали, превращаясь в ритмичный, завораживающий, сладострастный вопль.

Рики притих и глядел на своего нового соперника, словно зачарованный. В возбужденном ксеронце было что-то необъяснимо притягательное, не оставившее равнодушным ни хозяина, ни пета. Энью сейчас больше походил не на мужчину, а на дикого зверя, воплощение первобытной сексуальности. Даже несмотря на жестокую порку, Рики завелся, глядя на ксеронца; как это ни бесило, отрицать столь очевидный факт он не мог.