Укрощение Рики (ЛП)

— И где же… ты думаешь остановиться на ночь?

На лице юноши отразились сомнения.

— Без понятия. Мне дали… две тысячи бумажных кредитов.

Омаки презрительно усмехнулся.

— Две тысячи? И это всё, что тебе перепало за труды? На эти деньги и номер-то приличный не снимешь, а на еду и вовсе не останется…

В глазах курьера мелькнуло беспокойство. Блонди улыбнулся.

— Может, зайдешь ненадолго, согреешься, подкрепишься чем-нибудь?

Лицо мальчика озарилось надеждой, но он колебался.

— Не бойся, я не собираюсь к тебе приставать — мне и собственного пета хватает, — успокоил его Омаки.

— Ты, конечно, знаешь, что амойским блонди можно смело доверять. Генеральный Кодекс предписывает нам помогать странникам в нужде. Таковы заповеди Юпитер. Ну, что скажешь?

Быстрая, робкая улыбка мелькнула на губах парня, он кивнул и медленно перешагнул порог. При виде роскошных апартаментов глаза его округлились. Никогда в жизни ему не доводилось бывать в подобном месте. В камине уютно потрескивали поленья, этот мирный звук и приятное тепло окончательно успокоили юношу.

— Это Энью, мой пет, — сказал Омаки и с некоторой гордостью добавил: — Он родом с Ксерона.

Энью удивленно посмотрел на гостя и кивнул в знак приветствия.

— А тебя зовут…? — подсказал блонди.

— Калан.

Омаки присмотрелся к нему и заметил на руках синяки, чуть повыше локтей. Юного курьера явно не жаловали деликатным обращением. Он оказался симпатичным темноволосым парнишкой, но на редкость яркие синие глаза глядели как-то затравленно. Худенький — кожа да кости — он, по-видимому, нечасто ел досыта.

— Ты, должно быть, голоден. Я прикажу Ру что-нибудь для тебя приготовить."

"— Если хотите, я могу этим заняться, хозяин, — вызвался Энью, зная, что Ру уже отдыхает в своей комнате после долгого рабочего дня.

— Я умею готовить аристийский омлет.

Услыхав знакомое название, Калан оживился: он давно уже не пробовал этого знакомого с детства блюда. Оно напоминало о временах, когда всё казалось… проще, когда его окружали люди, которым было небезразлично, сыт он или голоден, когда он жил в месте, которое мог назвать своим.

Омаки одобрительно кивнул своему пету.

— Идет. А пока почему бы тебе, Калан, не посидеть у огня и не погреться? Попробую подыскать тебе что-нибудь теплое из одежды.

Калан немного смутился — столько заботы проявляли о нем совершенно незнакомые люди, — и сердце его переполнила благодарность. Он присел у камина и вздохнул, наслаждаясь теплом. Парень уже несколько дней не мог как следует согреться и толком не спал по ночам, чувствуя себя глубоко несчастным. Капитан судна, торговец с Альфа Зен, привычный к трескучим морозам, установил на борту температуру, комфортную разве что для покойников в морге.