Укрощение Рики (ЛП)

Бедра и ягодицы Аки очень скоро покраснели, но блонди продолжал немилосердно угощать их ладонью и сам, невзирая на душивший его гнев, мало-помалу начал наслаждаться процессом.

— Это тебя хоть чему-нибудь научит, Аки? — спросил он, не прерывая жестокий воспитательный процесс. Парнишка был не в состоянии отвечать — он рыдал взахлеб. — Ты больше никогда не осмелишься нарушать мои приказы, негодник, ни-ког-да! Иначе всё это повторится снова. И в следующий раз я возьму лопатку — поверь мне на слово, она понравится тебе куда меньше!

Наконец рука Омаки в последний раз взметнулась вверх и мягко улеглась на горячие, основательно отбитые ягодицы парнишки, продолжавшего изливать свое горе хозяйским коленям.

Теперь, когда наказание закончилось, блонди осознал, что у него каменный стояк. Румяные полушария так и манили к себе, их жар обжигал натруженную ладонь… Омаки довольно грубо натянул на Аки штанишки и поставил его на пол.

— Марш в свою комнату! — скомандовал он строгим голосом, для убедительности сопровождая приказ последним шлепком.

Аки умчался, весь в слезах, придерживая ладонями пострадавший зад.

Блонди судорожно расстегнул ширинку и с громким стоном выпустил на волю свой твердый орган.

— Энью! — нетерпеливо рыкнул он. Ксеронец явился в мгновение ока, готовый прийти на помощь.

Омаки, всё еще злой и разгоряченный, схватил его и усадил к себе на колени.

— Оседлай меня, — велел он по-ксеронски.

Энью слегка удивился, но приказ выполнил и, приподняв полы своих длинных одежд, уселся на хозяина верхом. Тот, не в силах ждать, просунул руки под ткань, ухватил пета за бедра и с силой насадил на член.

— О да! — простонал он, когда Энью заскулил от боли.

Закрыв глаза, Омаки содрогнулся.

— Прости, мой пет! — пробормотал он и принялся энергично — возможно, даже чересчур — приподнимать и опускать на себя ксеронца. — Ох-х-х…

Поначалу у Энью в глазах помутилось от боли, но постепенно он начал растягиваться, привыкать и получать удовольствие.

— Поцелуй меня! — потребовал блонди, открыв глаза.

Ксеронец подчинился, и блонди продолжил двигаться в нем, не прерывая поцелуя. Впившись ногтями в бедра пета, Омаки стонал всё громче, приближаясь к вершине, и наконец оторвался от его губ.

— Ты так сладко меня сжимаешь, мой Энью! — задыхаясь, выговорил он и снова громко застонал.

— О да! Сейчас кончу!

И он растворился в оргазме, рыча от наслаждения.

Энью улыбнулся, с радостью наблюдая за выражением лица хозяина. Сунув руку под одежду, он нащупал свой болезненно напряженный член. Омаки заметил его движение и перехватил руку.

— Позволь теперь мне доставить тебе удовольствие, — с улыбкой прошептал он.

— Да, хозяин! — с восторгом согласился Энью.

— Знаю, я причинил тебе боль. Позволь мне… загладить вину.