Укрощение Рики (ЛП)

Наконец, хрипловатым от раздражения голосом блонди произнес:

— Пет! Ты наденешь эти цепи, и наденешь их немедленно!

Рики вперился в него взглядом, уткнув кулаки в бедра.

— Хрена тебе лысого, Ясон, черта с два ты заставишь меня это надеть!

Широкими шагами подойдя к своему пету, Ясон схватил его за волосы, оттянул его голову назад и зубами сорвал с руки перчатку.

— Ты осмеливаешься перечить мне, Рики, — прошипел он и отвесил монгрелу крепкую пощечину. Тот снова устремил на него непокорный взгляд, и блонди снова его ударил. — Делай, что я велю, пет!

— Я не твой траханый пет, — от этих слов, произнесенных тихим голосом, блонди, и так уже до крайности злой, окончательно рассвирепел.

Он отпустил волосы монгрела, и тот рухнул на колени, корчась от боли, причиняемой кольцом.

— Ты — мой пет, и это непреложный факт! — шипел Ясон. — И я намерен вколотить его в твою упрямую голову!

Блонди стремительно развернулся, направился к бару, открыл обычно запертый шкафчик и вытащил нечто, похожее на длинную палку. Он поднял предмет повыше, чтобы монгрел как следует его рассмотрел.

— Это — усмирительная трость, пет.

Сейчас мы займемся твоей дрессировкой."

"В несколько шагов Ясон оказался рядом с Рики, вздернул его на ноги и прижал лицом к стене, пришпилив запястья над головой. Стянув с пета штаны, он обрушил на обнаженные ягодицы шквал беспощадных ударов; кольцо пета продолжало сжиматься, причиняя невыносимую боль. Усмирительная трость была устройством незамысловатым: ни тебе системы амортизации, ни дополнительных функций — старомодное орудие жестокого наказания, которое предполагалось использовать без ограничения силы для усмирения самых злостных петов-бунтарей.

Как правило, трость применялась лишь в начале процесса дрессировки, но Рики за два года, проведенных в доме хозяина, так и не отучился вставать на дыбы. Ясон всегда считал усмирительную трость варварским орудием, но теперь он был сыт по горло упрямством и непокорностью монгрела.

Дэрил отступил прочь, закрыв уши руками, не в силах вынести душераздирающие вопли Рики. Хозяин внушал ему глубокий ужас; казалось, блонди окружен зловещей аурой, он источал звериную ярость, его рука не знала ни усталости, ни милосердия, челюсти были крепко сжаты, накидка колыхалась в такт каждому удару.

По опыту фурнитур хорошо знал, что такое хозяйский гнев, но это не делало сцену, происходившую на его глазах, менее жуткой, а участь темноволосого монгрела — менее достойной сочувствия.

Когда, наконец, избиение прекратилось, пет сполз по стенке на пол и свернулся клубком, безутешно рыдая и горько раскаиваясь в своем упрямстве.

— Кому ты принадлежишь, Рики? — холодно спросил Ясон.

Захлебываясь слезами, монгрел ответил не сразу:

— Я принадлежу… тебе… Ясон.