Укрощение Рики (ЛП)

— Ты признан виновным в нарушении статьи А1048 Генерального Кодекса и приговорен к десяти ударам кнутом. Сейчас ты получишь свое наказание. Ты вправе согласиться на применение акселератора или отказаться от него. Каков твой выбор?

— Отказываюсь, — ответил оробевший Мегала.

— Принято.

В отличие от Ксиана, Мегала совершенно не мог сдерживаться, и закричал, как только кнут в первый раз ожег его спину. Из рассеченной кожи вскоре заструилась кровь, и десять ударов длились целую вечность. На последнем из них блонди испустил такой протяжный мучительный вопль, что он, казалось, еще висел в воздухе после того, как Мегалу уже отвели в шатер.

Затем на помосте появился Рауль. Когда его руки подняли над головой и приковали к столбу, на плечах блонди взбугрились мощные мускулы. Ксантус удивился, заметив на его спине следы, напоминавшие старые рубцы от кнута, и принялся размышлять над загадкой их появления, прогуливаясь за спиной осужденного и разминая руку.

— Рауль Ам! Ты признан виновным в нарушении статей F214 и Х998.5 Генерального Кодекса и приговорен к пятнадцати ударам кнутом.

Сейчас ты получишь свое наказание. Ты вправе согласиться на применение акселератора или отказаться от него. Каков твой выбор?

— Я согласен.

На мгновение Ксантус застыл, удивленный его ответом.

— Принято, — помолчав, сказал он и установил на рукоятке кнута функцию «акселератор».

Когда кнут обрушился на спину того, кто сам был известен как безжалостный палач, толпа начала скандировать вместе с Кобином:

— Пять!

— Шесть!

— Семь!

Рауль стискивал зубы от адской боли, но на седьмом ударе не выдержал и вскрикнул в голос.

— Восемь!

Отчаянный крик блонди заставил руку Ксантуса замереть в воздухе.

Шагнув вперед, он произнес так тихо, чтобы его мог услышать один лишь Рауль:

— Отключить акселератор?

— Нет, — прошептал блонди — гордыня не позволила ему согласиться и облегчить свои страдания. — Мне не нужны шрамы.

Ксантус вздохнул и повернулся к толпе, широко расставив ноги и уперев кулаки в бока.

— Это вам не спорт, и болельщики тут не нужны! — рявкнул он. — Вам запрещается считать удары! Будете молчать, пока всё не закончится — или покинете «Плазу»!

Над площадью тут же повисла гробовая тишина.

Издалека доносился шум двигателей и гудки застрявших в пробках автомобилей, лишний раз напоминая собравшимся, как им повезло получить допуск в «Плазу».

Ксантус снова повернулся и возобновил порку. Он нахмурился, заметив, как на последних ударах Рауль затрясся всем телом. Блонди больше не пытался сдерживать крики — боль была просто чудовищной, невыносимой, какой он и представить себе раньше не мог.

Несмотря на холодную погоду, Ксантус весь взмок.