Укрощение Рики (ЛП)

Ясон крайне редко позволял себе открыто проявлять столь сильные эмоции — он умел держать себя в руках независимо от обстоятельств. Но гнев продолжал кипеть в его сердце, а теперь блонди еще и возбудился сверх меры, получая неописуемое наслаждение от того, что принуждал к близости своего пета, скованного цепями, покорного и беззащитного. Было удивительно приятно удерживать его силой, закрывать ему рот, чтобы заглушить крики, шептать ему в ухо угрозы и всем телом чувствовать, как монгрел трепещет от страха. Внутри пета сегодня было невероятно, почти до боли, тесно; его неподготовленный, узкий вход, взломанный жестоким вторжением, придавал ощущениям запредельную остроту.

Впервые в жизни Рики так отчаянно робел перед хозяином. Он еще никогда не испытывал ничего подобного: грубое насилие и леденящие кровь угрозы вселили в него больший ужас, чем удары трости. Слова Ясона повергали в трепет и в то же время завораживали, отзываясь эхом в темных глубинах его души, зачарованной властным обаянием блонди. Приказы хозяина вызывали безотчетное желание покориться его воле, и монгрел хотел быть покорным, чтобы угодить Ясону — хотя сам не понимал почему.

Эта сторона хозяина, как ни странно, казалась ему необыкновенно сексуальной, хотя в тот момент он был слишком испуган, чтобы возбудиться по-настоящему. Дрожащий от избытка чувств голос, вспышки гнева, безудержное насилие — все это необъяснимо кружило голову и притягивало, как магнит. В то же самое время этот Ясон Минк казался далеким, недоступным, словно какой-то совершенно незнакомый хозяин-блонди.

Дыхание Ясона участилось, и Рики понял, что разрядка вот-вот наступит; хозяин кончил, хватая ртом воздух и содрогаясь всем телом.

Он скатился со своего пета, вернул спинки кресел в вертикальное положение и бросил монгрелу кусок ткани.

— Вытрись, — приказал он.

Рики не шевелился, глотая слезы

— Ясон, пожалуйста! Неужели ты никак не можешь меня простить? У меня от тебя… мороз по коже. Я сожалею, что ослушался. Знаю, это было глупо. Но, когда ты такой, это просто невыносимо. Даже не смотришь на меня. Как будто прошлая ночь… и все другие ночи… словно их никогда и не было, не было ничего… между нами. Я, на хрен, рехнусь от мысли, что я… теперь для тебя… совсем никто.

Что ты дальше сделаешь — продашь меня?

Услышав эти слова, блонди обернулся и посмотрел на своего пета. Выражение его лица смягчилось, весь гнев куда-то испарился, и в этот момент Рики понял, что хозяин его простил.

— Рики, — вздохнул Ясон. — Иди-ка сюда, пет.

Монгрел подобрался к блонди поближе и скользнул в его объятия. Хозяин погладил его по щеке."

"— Ты всегда будешь моим петом, я тебе уже это говорил, не раз и не два. И никогда я тебя не продам.