Уровень ненависти: Сосед

Так и знай!

Я сверкнула глазами в сторону любимого, вызвав у него еще одну улыбку.

— Я и сам не пойду, не переживай, — утешил он. — Мне только ты нужна.

В самом радужном настроении я отработала полдня, не забыв выполнить задание Андрея. В домоуправлении очень удивились, никогда никаких жалоб на старшую по нашему дому не поступало, а здесь еще и требование провести повторное собрание. Но пошли навстречу и пообещали быстро решить вопрос и назначить дату.

Я была уверена, что все делаю правильно, но отчего-то неприятно екнуло глубоко в желудке. Интуиция, что ли?

И вообще, ощущение чего-то неприятного и неправильного замаячило на горизонте и не покидало.

И Андрей казался странным. Словно не своим.

Хотя бегал, конечно, работал, встречался, разговаривал… Как обычно красивый и уверенный в себе. Притягивал взгляд.

Но не было сегодня тайных касаний. Сорванных поцелуев. Многообещающих взглядов.

Что не так-то?

Может, Лидия Ивановна так испортила ему настроение? Или я что-то не то сказала?

К концу дня я совсем себя накрутила. Как назло, Андрей всю дорогу к дому разговаривал с заказчиком и не смог успокоить мои тревоги.

А у въезда к дому нас ждала пробка. И истерика.

На далеко не самой оживленной улице стоял десяток знакомых машин, разумеется, соседских. Часть из них сигналила, моргала фарами, выражая протест. А часть стояла смирно, потому что водители и пассажиры бросили машины там, где стояли, и пошли на разборки. Мы поступили так же.

— Да я для вас! Да вы! — издали доносился голос Лидии Ивановны. — Как вы только посмели! Да я…

Репертуар не отличался разнообразием, а голос женщины откровенно пугал. Он был непривычно расстроенным, еще и с каким-то надрывом.

Старшая у нас, конечно, женщина в самом расцвете сил, но я вдруг начала переживать. Не дай бог, с сердцем беда приключится. Чувствовалось, что она всерьез переживает. А когда подошла ближе, да увидела, что на ней лица нет, схватила Андрея за руку.

— Мне кажется, ей плохо. Надо срочно это все прекращать, — сказала довольно громко, но меня никто, кроме самого Андрея, и не услышал. Все стояли красные от гнева, выкрикивали гадости и угрожали разными карами за самоуправство одной наглой бабы (это цитата).

— Лидия Ивановна, — звонко крикнула, перебивая всех, вышла вперед, — дайте, пожалуйста, мне ключи от шлагбаума. А вам очень надо домой. Вы плохо выглядите. Ничего не болит?

Может, я и дура, может, мне надо было злорадствовать про себя или вслух, но я не так воспитана, да и чувствую, что нельзя, нехорошо так поступать. Она уже сама себя наказала. Ее беспрекословный авторитет канул в бездну лишь после одной крохотной ошибки, которую вряд ли простят обезображенные яростью соседи.