В двух шагах от рая

Охваченная восхитительным ощущением близости с любимым, Мейбл со страстными стонами двигалась в такт ему. Она испытывала блаженное состояние отрешенности от бренной жизни и полного погружения в нирвану со сладостным финалом наслаждения. Они подошли к нему одновременно, хриплым криком возвестив, что испытали пронзительные мгновения оргазма.

Потом они лежали, обнявшись, постепенно выплывая из глубин блаженного небытия. Мейбл чувствовала, что каждая клеточка ее тела трепещет. Бешеный ток крови в жилах еще не ослабел, из приоткрытых губ вырывалось тяжелое дыхание. На нее снизошло странное умиротворение. Оно походило на чувство, которое испытывает человек, после долгих скитаний на чужбине вернувшийся домой. Ей вдруг очень захотелось поверить, что все невзгоды кончились, и дальнейшая жизнь принесет одни лишь радости. Виктор ласково поглаживал ее, вселяя уверенность, что эти сладостные мгновения повторятся еще не раз.

— На этот раз ты приняла противозачаточную таблетку? — нарушил он молчание, со сквозившей в голосе усмешкой.

— Нет…"

"— Ну и отлично! Я не хочу, чтобы мой сын рос в одиночестве.

Мейбл замерла. Замечание Виктора в мгновение ока вернуло ее с небес на землю. В голове возникла предельно ясная и потому пугающая мысль: нельзя было допускать того, что только что произошло. Худшие опасения подтверждались — Корте видит в ней лишь мать своего ребенка. Остальное его не интересует. Насмешливый и самоуверенный тон его слов не мог не оставить в душе женщины тяжелого осадка.

Порывисто высвободившись из объятий, она села и потянулась за блузкой и джинсами. Пережитое несколько минут назад блаженство казалось ей сейчас сном, сказкой. Вместо него пришло чувство унижения.

— Мейбл, дорогая…

— Не называй меня «дорогая»! — Она кое-как оделась. Дрожащие пальцы не желали подчиняться ей.

— Послушай, я признаю, что допустил оплошность, — смутился Виктор, тоже поднимаясь и натягивая джинсы. — Мне не следовало упоминать о таблетках. Это плохая шутка, и я… виноват. Ну извини меня…

Мейбл показалось, что он говорит искренне, ей даже захотелось сделать какое-нибудь веселое замечание в его адрес, снова восстановить мир и возвратить чудесное ощущение единства. Однако у нее не было для этого сил. Бурная вспышка страсти, охватившей их обоих, сейчас казалась примитивным физическим актом, и она презирала себя за то, что поддалась столь низменным желаниям.

— Идем в дом, — понуро сказал Виктор, не дождавшись ответа. Он наклонился, поднял с земли куртку, встряхнул ее и накинул на плечи Мейбл, которая продолжала молчать. Он взглянул ей в лицо, словно пытаясь понять, что происходит. — Пора ужинать. Наверное, родители заждались нас.