В двух шагах от рая

Лорна с упоением описывала их нежное времяпрепровождение в уик-энды, а также демонстрировала дорогое и эротичное белье, купленное Виктором, не говоря уже о драгоценностях, подаренных им же. Зная обо всем этом, Мейбл не смела посягнуть на счастье влюбленных. Впрочем, ей и в голову такое не пришло бы, потому что в ту единственную, но очень памятную ночь Виктор ясно дал ей понять, что не собирается заводить продолжительный роман, и им обоим лучше забыть о бурном всплеске эмоций.

Все эти тягостные воспоминания вдруг показались Мейбл несущественными, потому что перед ее мысленным взором возник образ маленького мальчугана, их с Виктором сынишки, оставленного в Бирмингеме на попечение друзей. А Корте, стоявший сейчас рядом, и понятия не имеет о существовании собственного ребенка…

— Сын мой, прекрати спорить с Мейбл и предложи ей бокал вина, — строго велела тетушка Пам. — И вообще, поухаживай за дорогой гостьей. Она устала в дороге, постарайся, чтобы она ощутила себя здесь как дома."

"— О, дорогая тетя, не делайте из меня мученицу! — рассмеялась Мейбл. — Мне очень хотелось навестить вас и посмотреть на малышек Розали.

Именно в этот момент одна из спавших в колясках девочек зашевелилась и издала писклявый звук. Тут же заворочалась и другая. Через мгновение сад огласился плачем. Спустя несколько секунд, как будто из ниоткуда, появилась Розали. На ней было темно-синее облегающее платье, и Мейбл обратила внимание, что фигура молодой матери заметно округлилась. Однако эти перемены не только не портили Рози, но даже прибавляли ей очарования.

— Мама, ты снова шумишь? — укоризненно бросила Розали.

— Честное слово, милая, они сами проснулись! — клятвенно заверила Памела дочь.

— Ладно-ладно, — миролюбиво улыбнулась Рози, вынимая близняшек из колясок. Одну малышку она дала подержать брату, а вторую Мейбл. — А я вас помню еще по вашему визиту на Корсику.

С этими словами Розали вместо приветствия поцеловала гостью в щеку, после чего уселась на стоявшую под навесом скамейку, где Памела разложила подарки от семейства Эггертон, и принялась их рассматривать. Когда дошла очередь до массивных серебряных рамок для фотографий и изящного фарфорового сервиза, она не удержалась от восторженного восклицания.

— Это от нас всех, — пояснила Мейбл с улыбкой. — Мы втроем выбирали подарки: папа, Лорна и я.

— Восхитительно! Большое спасибо… — Не успев закончить фразу, Розали рассмеялась, потому что заметила недоуменное выражение, с которым Виктор смотрел на закапризничавшую у него на руках племянницу. — Пора, пора тебе, братец набираться опыта в общении с детьми! Ведь когда-нибудь и ты обзаведешься своими сорванцами на радость нашему отцу. Он давно уже мечтает о внуке.

Памела с улыбкой взглянула на дочь.