В оковах его власти (СИ)

Да я мало помнила из детства, но я всегда видела маму и папу вместе, мы были семьей. Дружной и любящей.

Были или казались?

Но они были женаты точно. Я видела старые копии свидетельства о браке.

—Пап, ты что…заставил ее выйти за себя? Это все было договорным браком? — я зажмурилась, понимая, что по щекам начали капать горькие слезы.

—Мне ее обещали, дочка, но меня она не любила, а вот кого она любила…я так и не узнал, теперь и не узнаю никогда. Мне бы на него просто посмотреть. Кого она уберегла от всего того, что пережил я, — печаль обрушилась на его плечи, притянув их к земле бетонными плитами.

В глазах, молящих о помощи, есть что-то завораживающее и бесконечно отрезвляющее.

В моих глазах была мольба, невыполнимая и невозможная. Откатить все назад и дальше жить среди воздушных замков.

Мою маму обещали. Как вещь или зверушку? Как обещают людей?

Смахнув катившиеся по щекам слезы, я развернулась на пятках и выскочила из квартиры, четко осознавая, что смотреть папе в глаза не смогла бы прямо сейчас.

Мне нужен был свежий воздух и время все переварить. И когда я бы смогла снова вернуться к этому разговору — оставалось загадкой, решать которую я не собиралась в ближайшее время точно.

Сев в первый попавшийся автобус, я колесила по городу до первых сумерек, не обращая внимания на вибрацию телефона. Забывая вообще обо всем.

Но Саша обо мне не забыл. И как только я проверила пропущенные, к горлу резко подкатила паника плотным узлом. Я не выходила на связь полдня и наверняка заставила его переживать.

Но на мои звонки он сейчас не отвечал, сколько бы раз я ни пыталась связаться.

Немудрено, что по приезде на дачу, меня встретил самый угрюмый вид Саши. Сейчас это был не Саша, а именно Александр Белов, мэр нашего города.

ГЛАВА 13

САША

Сын приехал. Можно было бы обозначить последние события и поярче, если бы Рус захотел со мной говорить. За личные беседы я молчу, тут даже по телефону не вышло. Конечно, я и не надеялся на то, чтобы встречать его лично. Мне кажется, скандал разгорелся бы еще возле трапа самолета, а посему я отправил своих людей, приказав довезти в целостности и сохранности. Для меня теперь это не просто слова, которые говоришь кому-то как напутствие. Для меня это не то мантра, не то молитва.

—Рустам приходил, — я говорил с матерью по телефону, когда проскользнула эта фраза. —Ты когда с ним увидишься?

Ни по-хорошему, ни по-плохому с Рустамом не выходило никак. Ощутив прилив горького разочарования в самом себе, я откинулся в кресле, закрывая папку с бумагами.

—Когда он трубку возьмет, — и заблаговременно решив съехать с темы, продолжил, — Ты как себя чувствуешь?

—Саш, не надо менять тему, это не поможет.