В оковах его власти (СИ)
ИСТОРИЯ ОБ АЛЕКСАНДРЕ БЕЛОВОМ (мэр) —Я же предупреждал тебя: ты должна была исчезнуть. Я дал тебе фору, все возможности, — хрипло прошептал, не веря, что она стоит передо мной. —А теперь я тебя не отпущу. Просто не смогу и мне плевать на моральные стороны вопроса, — положив руку на бархатную кожу, я ощутил внутри адский вой зверя, рвущегося наружу. Поздно, девочка. У меня есть все и мне можно тоже все, кроме…нее. Она моя болезнь, что просочилась в тело и разъедает изнутри. Мне нельзя было ее трогать, нельзя было даже смотреть, но я начал ею жить, впервые ощутив запахи и вкусы этой жизни, которую я привык ненавидеть.
—Надеюсь, все вопросы улажены.
—Да, за тебя будет максимум голосов, — я уселся в кожаное кресло и сложил руки замком на груди. Беглый взгляд мазнул по часам. Совсем скоро.
—Изумительно. Саш, ты зла не держи. Это просто бизнес, ты же понимаешь.
Я сдержано улыбнулся и кивнул в знак согласия, мысленно представляя, в каком дерьмище он скоро окажется, как и его брат, явно задвинувший такую шикарную идею. Просто бизнес.
—А насчет покушения. У меня не такой заказ был, так что вообще не держи на меня зла. Головы попались молодые, неопытные. Мазилы, к тому же. Тебя только припугнуть должны были.
Я удовлетворенно кивнул. Давай, падла, продолжай. Хочу все слушать, слышать и писать. Расслабился ты, ушлепочный, расслабился.
—Никакого зла.
Минутная стрелка неумолимо двигалась к заветной цифре «двенадцать».
—С семьей порядок? Ты про этот скандал прости моего брата, он любитель устроить шоу. Я сказал, что с тобой можно договориться, а ему хочется поскорее до кормушки дорваться. Но судимость, сука.
Мои мысли подтвердились. Да, «твоими руками руководить будет». Все было предельно ясно, но яснее для Львовича стало лишь в момент, когда в здание ворвались маски-шоу.
—На пол, руки на голову. Работает ОМОН.
Крик, битое стекло, попытки Львовича все скинуть на меня. В этот момент в другой части города взяли и его брата. Сидеть им теперь и сидеть, не высидеть. В общей метушне я спокойно взял невскрытую бутылку довольного сносного коньяка, открутил крышку и, выхватив единственный уцелевший стакан, налил себе соточку, чтобы пригубить.
—Неплохо, очень даже, — произнес я самому себе под нос."
"—Ты пожелаешь! Ты пожалеешь, Белов! — кричал скрученный будущий несостоявшийся мэр.
—Если я пожалею, то и ты пожалеешь.
Я улыбнулся ему в последний раз и крутанулся в сторону окна, сжимая в руках бокал с пойлом.
И правда, все-таки тщеславие — это самый страшный грех.
ГЛАВА 32
МАША
Я приготовила лазанью и сейчас сидела у окна, всматриваясь в сгущающиеся сумерки за окном. Саша не звонил почти весь день, и это вообще не было на него похоже, а мои звонки оставались неотвеченными. Интересное кино. Я запрещала себе волноваться, потому что помнила, каким напряженным он был в последние несколько дней. Да и если бы хоть что-то случилось, я бы поняла. Хотя бы просто потому поняла бы, что у меня полный дом охраны, и хоть какое-то волнение среди них случилось бы обязательно, будь что-то не так.
Выдохнув, печально обвела взглядом полную тарелку. Аппетита не было, а потому, тепло одевшись, я проследовала на улицу, где сразу не стала одинокой. Буйвол шустро прибежал ко мне, махая черным хвостом, и уткнулся носом в коленки. Он это очень любил.
—Привет, сладкий, скучно тебе, да? — я опустилась на корточки и начала гладить его за большими мягкими ушами.

















