В оковах его власти (СИ)

Поцеловав косточку, глаза сами прикрылись от наслаждения. Так разве бывает? Все тело было наэлектризовано и хотело одного — освобождения своих пороков. Свирепствующий зверь уже клацал зубами обезумевшей морды и пускал слюни перед ней, склоняясь и сдерживаясь из последних сил.

—Пожалуйста, — мольба в голосе заставила меня напрячься. Я ведь ничего плохого даже не думал. Не обидел бы, только приятно бы сделал. Только так, что она кричала бы от наслаждения и просила бы еще.

—Можно я просто поцелую тебя? — обхватив лицо девушки, я уперся носом в нежную кожу.

Она самое что ни на есть чудо, которое я не заслужил и никогда не заслужу. Мой удел — вот такие больные фантазии. Ты просишь разрешения у сновидения, Белов, ты разговариваешь с миражом.

Маша кивнула, я видел сквозь пары алкоголя, затуманившего рассудок. Я должен был быть хоть тут адекватным, чтобы все помнить. Черт возьми! Я хотел все помнить с точностью до секунды, а потом обязательно будет все идти на повторе. Снова и снова. Но с другими, на месте которых по итогу непременно будет она одна.

Смотря в эти наполненные проступающей влагой глаза, я ломал себе руки мысленно, но продолжал удерживать ее подле себя, так близко, что ее вздох и сердцебиение мог ощущать кожей. Какая она наощупь? Всем телом? Как нежный бархат, самый дорогой из существующих?

Мы столкнулись лбами, а казалось, что вселенными. Нельзя больше терпеть, иначе я просто порву ее в своем сне, и пусть меня убьют за это, ведь даже тут позволить себе сделать ей больно я не мог.

—Я не могу тебя отпустить, девочка, потому что тебя на самом деле нет, —я рывком вгрызся в мягкие и податливые губы, вкусив наконец-то то, что мне нельзя. В полной мере осознав, что точку невозврата я давно перешел. Срывая с девчонки рубашку, в голове пульсировала лишь одна мысль, — я не смог бы отказаться сейчас, не смог бы просто отойти в сторону. И сейчас все что оставалось, — позволить сорваться в пропасть тут, чтобы потерять себя в немыслимых фантазиях, где ее вкус кажется настолько реальным, что я бы продал душу дьяволу, лишь бы это не заканчивалось никогда."

"Пусть тогда это будет мой ад, бесконечный, и пусть я в нем сгорю без остатка.

Почему я все еще был одет? Срывая с себя пиджак и разрывая рубашку, я одновременно смог освободить полностью освободить Машу, рассматривая эту божественную грудь так близко, что мог бы коснуться языком. И я коснулся, ведя им вдоль кромки скромного лифчика. Ей надо было ходить в шелках, в самом дорогом, но даже в обычном она заводила меня больше, чем все голые девицы мира. Прижавшись пахом к ее животу, я застонал от боли и бессилья. Как тут оставаться в здравом уме? Как все запомнить? Я хотел все помнить.

Руки девчонки нежно обвили меня за шею, и это было лучшее, что случилось.