В плену Обмана (СИ)

Анита замирает, задумывается, опускает глаза на мои руки, рассматривает их и, улыбаясь, краснеет. Мать вашу — она смущается и краснеет! Я женюсь на ней! Если она согласится, то прямо сегодня!"

"— И много выиграл? — заинтересованно спрашивает зайка, поправляя волосы за ушко.

— Да. Один очень вкусный поцелуй.

На ее лице опять вспыхивает обворожительная улыбка. На минуту тушуюсь, отворачиваясь к окну. А мне это надо? Я же ничего, кроме секса, не могу ей дать! И даже если не буду больше ходить под Севером, мне все равно нужно будет скрыться. Трахал бы себе Диану и ей подобных, но вдруг захотелось вот эту принцессу. Чего-то прекрасного, нежного и настоящего.

Но меня тянет к ней как магнитом, ничего не могу с собой поделать, думаю об этой девочке двадцать четыре на семь, даже во сне мой мозг проецирует ее образ. Она что-то необъяснимое и очень прекрасное, чего никогда не было в моей жизни. Последнее время меня все больше окутывает каким-то мраком и безысходностью.

— Итак, может, ты расскажешь о себе? — интересуется Анита, приводя меня в себя, а я смотрю, как она ест — очень сексуально, облизывая губки после соуса.

Боже, когда я до неё доберусь, мы запремся в квартире на несколько дней, и я затрахаю ее до нашей общей сладкой смерти. Неплохая, кстати, смерть — умереть от многочисленных оргазмов с принцессой.

— Да у меня все коротко: родился, вырос, жил, учился, встретил тебя и сошел с ума, — отвечаю я, и девочка смеется, так искренне.

Не знаю, что сказал смешного — это всего лишь стандартный подкат, но ей весело. Она необычная, неординарная, непосредственная и безумно красивая — сам себе завидую, что зацепил такую девочку.

— Сколько тебе лет? — спрашивает Анита.

— Двадцать шесть, — отвечаю, продолжая есть здоровую и вкусную еду. — А тебе?

— Ты разве не знаешь, что спрашивать возраст у женщины неприлично? — улыбается, ведет бровями — заигрывает.

Боже, за что такой подарок судьбы?! А ей наказание — в виде меня.

— Знаю, но где я, и где приличия, зайка? Так сколько?

— Двадцать три.

— Да ладно? А выглядишь гораздо моложе, — и это опять не лесть и не комплимент, я думал ей максимум двадцать.

Дальше мы обедаем, зайчонок флиртует, строит глазки и соблазняет меня своей женственностью и манерами. И нам обоим нравится эта игра.

Когда приходит время рассчитываться, Анита достает карту, но я выхватываю счет, расплачиваясь наличкой и отдаю ей ее золотую карту. Напрягает момент, что девочка золотая, и я явно проигрываю ей в финансовом плане. Анита берет букет, и мы идем к выходу. Помогаю ей надеть пальто, она накидывает шарфик, мы выходим на улицу и останавливаемся на крыльце.

— Спасибо, но не стоило за меня платить, я хочу вернуть тебе деньги за обед, — выдает она.

— Вот только не нужно меня оскорблять.