В плену Обмана (СИ)

— Нет, сладкая, за свои поступки нужно отвечать! — ухмыляюсь я. — Не бойся, Анита, я всего лишь накажу тебя за то, что ты флиртовала и спровоцировала Игоря! — Задираю платье на пояс и замечаю на ней чулки с кружевной резинкой. Красиво, мать ее! Очень красиво. Под невинным нежным платьем прячется пошлость и разврат. — Для него старалась?!

— Егор, — жалобно хнычет, хватаясь за мою руку на шее.

— Руки! — Слушается покорно, возвращая ладони на стену. — Не трогай меня сейчас, не усугубляй! — веду ладонью по ее шее, обхватываю скулы и проталкиваю ей в рот один палец, затем второй.

— Соси, — требую. И, как ни странно, ее губки обхватывают мои пальцы и всасывают. — Вот так, еще, сильнее. Старайся, детка, — шепчу ей на ушко и провожу по нему кончиком языка.

Возбуждение зашкаливает, член болезненно дергается, и я ни в чем себе не отказываю. Расстёгиваю ремень, спускаю джинсы вместе с боксерами. Дергаю ее платье вниз, до конца разрывая. Несколько секунд рассматриваю красивые черные трусики и упругую попку. Обхватываю ее запястья, завожу руки за спину, жёстко их фиксируя, смотря, как по ее плечам идёт россыпь мурашек.

— Гор, не надо, я не хочу так, — всхлипывает, но не сопротивляется. — Я не хотела с ним танцевать, просто не могла отказать!

— Безотказная, значит?! Вот и не сопротивляйся! — рычу я, одной рукой удерживаю запястья, к другой ныряю в трусики, раскрывая горячие складочки. Мокрая, мать ее! Очень мокрая и возбуждённая, хоть и сопротивляется. — Да ты течешь, сладкая! Нравится пожестче?

— Не-е-т, — мотает головой и тут же закатывает глаза, когда я начинаю массировать клитор.

Усмехаюсь ей в ухо, упираюсь членом в попку, немного потираюсь и хрипло стону.

— Да-а-а, моя девочка, тело не обманывает, — вынимаю мокрые пальцы из трусиков и впихиваю их ей в рот.

Мне нужно сейчас жестко и быстро, до самого конца, тормоза не работают. Особенно когда она слизывает собственное возбуждение, уже не скрывая его. Открывает пьяные глаза и смотрит умоляюще. Надавливаю на спину, вынуждая прогнуться, сдвигаю трусики, прижимаюсь к мокрым складочкам, врываюсь в ее горячую тесноту и почти взрываюсь под ее вскрик. Застываю, наклоняюсь, покусываю плечи, меня трясет от перевозбуждения и желания выплеснуть сегодняшний день. Ее тоже трясет крупной дрожью, и это желание, которого Анита пугается. Но тело ее предает, она сама двигает бедрами, вынуждая меня продолжать.

— Плохая девочка.

Поднимаюсь, тяну ее за руки и начинаю двигаться быстро, несдержанно врезаясь очень глубоко, до конца. Каждый мой толчок — это ее вскрик и сексуальный стон. Жарко, горячо, мокро, болезненный кайф ударяет в пах. Слишком быстро, но Аните мало, она только вошла во вкус грязного секса.