В оковах Шейха

 На мгновение она понадеялась, что это Рашид, чтобы она могла точно сказать ему, что она о нем думает. Она встала с кровати и провела пальцами по щекам. Ее слезы высохли в пылу растущего гнева, но кожа была натянутой, как будто покрыта коркой соли, но это возвращался не Рашид, а две молодые женщины, застенчиво улыбающиеся и держащие корзины. Они предложили ей сесть и напоили ее чаем с медом, а сами принесли теплые полотенца, чтобы вымыть ей лицо и руки, и расческу, чтобы расчесать волосы. Там было даже свежевыстиранное платье, которое можно было надеть, и Тора не знала, что это значит, но было так приятно смыть соль со своей кожи, что она согласилась.

— Пойдемте со мной, шейха Виктория, — сказал охранник, когда женщины исчезли, а она снова почувствовала себя отдохнувшим человеком.

— Что происходит? — Спросила она. — Куда вы меня ведете? — Но он ничего не сказал, просто повернулся и пошел к выходу.

— Всего один охранник, — подумала она, следуя за ним. За ее дверями было четверо, а теперь только один, что это значит?

— Где эмир? — Спросила она, но мужчина перед ней ничего не сказал, шагая впереди нее по длинным коридорам, мимо накопленных тысячелетиями сокровищ и через парадные двери дворца в чернильную ночь.

Там тихо стояла машина на холостом ходу, ее фары были включены на ближний свет и там был Карим, он стоял, наблюдая за ее приближением. Он низко поклонился, приложив руку к груди."

"— Шейха, — сказал он. — Я оказал вам большую медвежью услугу. Пожалуйста, прости меня.

Она догадалась, что это Карим рассказал о ее письме Мэтту.

— Это не имеет значения, Карим. Этому никогда не суждено было случиться. Вы можете мне сказать, что происходит?

— Ты уезжаешь, — сказал он, и, как бы в подтверждение его слов, ее чемодан был доставлен на верхнюю ступеньку лестницы. Она сглотнула.

— Сейчас? — Спросила она, разрываясь между облегчением и сожалением обо всем, что она оставила позади. Мягкое бархатное ночное небо. Атию. Ее сердце. — Уже?

— Уже. Его превосходительство настоял.

— Где Рашид?

— Ожидает у самолета. Он подумал, что тебе будет приятнее ехать в аэропорт без него.

— Трус, — подумала она вслух, но это было обвинение с оттенком грусти. Значит, ее должны были выпроводить из помещения, как уволенную сотрудницу, ее вещи были поспешно собраны, и у нее не было возможности попрощаться с теми, с кем она хотела? В ее горле стоял комок. — Ты обнимешь Атию за меня? — Спросила она, пытаясь сдержать слезы, и Карим торжественно кивнул.

Она глубоко вздохнула, бросив взгляд через плечо на удивительный сказочный дворец, прежде чем она повернулась к Кариму и сказала с фальшивой радостью:

— Тогда в путь.

* * *

Он увидел приближающийся свет фар с того места, где стоял у подножия лестницы, и почувствовал тошноту в животе.